Главная       Дисклуб     Наверх  

  

О НеобхоДИмости Чингизидов.

10 лет спустя.

Неочевидные очевидности или евразийская генетическая симфония.

Часть 3

 

Вернуться к части 1

 

       Вернуться к части 2 

 

 

Начав рассуждать уже во второй части о культе личности, мы несколько забежали вперед, а ведь между Октябрьской революцией и реальным началом функционирования культа личности еще очень много чего случилось. Поэтому, прежде чем двинуться дальше, нужно сделать одно разъяснение, точнее говоря, еще раз напомнить читателям вот о чем.

БГС есть явление сквозное. Оно не связано напрямую с каким-то классом, социальным слоем или партией, особенно в той своей части, которая существует латентно, скрыто от общества или от большей его части.

В развитом обществе, где имеются власть и какая-никакая оппозиция, любая БГС будет инстинктивно или сознательно стремиться к тому, чтобы ее представители находились во всех слоях и партиях общества.

Вот очень яркий и характерный пример. Во времена Февральской и Октябрьской революций пятеро представителей БГС-Рюриковичи занимали принципиально противоположные позиции.

К примеру, И. Мрозовский (из гродненских Рюриковичей по женской линии, по мужской, видимо, из литовских Довмонтовичей, так же как и видная революционерка А. Коллонтай) и князь Оболенский служили в 1915–1917 годах градоначальниками двух крупнейших городов империи, соответственно Москвы и Санкт-Петербурга, то бишь находились на государственной службе и были посему важными винтиками в действующей машине Российской империи.

Князья Г. Львов и П. Долгоруков, представители опять-таки БГС-Рюриковичи, были видными деятелями умеренно-демократического протеста против абсолютной монархии.

П. Долгоруков был одним из создателей партии кадетов (Партии народной свободы), а Г. Львов стал первым председателем Временного правительства.

Наконец, князь Пётр Кропоткин, также представитель БГС-Рюриковичи, был профессиональным революционером международного уровня, выдающимся теоретиком и практиком анархизма.

После Октябрьской революции Оболенский, Львов и Долгоруков приняли активное участие в Белом движении и последующей антисоветской борьбе. Оболенский и Львов скончались в эмиграции, а Долгоруков попал в руки советских карательных органов и умер в тюрьме.

Кропоткин же, напротив, после Февральской революции вернулся из Западной Европы на Родину. 12 июня при огромном стечении народа он вышел из вагона поезда на вокзале в Петрограде. Среди тысяч встречавших его были министры Временного правительства. А.Ф. Керенский предложил П.А. Кропоткину в правительстве любой министерский пост по его выбору, включая пост председателя правительства. Кропоткин решительно отказался от предложения, но принял участие в Государственном совещании в августе.

После Октябрьского вооруженного большевистского восстания в Петрограде 1917 года первоначально положительно воспринял первые Декреты Совета народных комиссаров – нового правительства Российской республики. Но затем П.А. Кропоткин обнаружил, что новая власть большевиков ликвидировала демократические права и свободы и опирается в своей деятельности на диктатуру, террор и вооруженное принуждение. Как убежденный демократ, Кропоткин стал в активную оппозицию к существующей власти.

Кропоткин обвинил Ульянова-Ленина в порождении класса новой бюрократии, развязывании Гражданской войны и «красного террора» по отношению к инакомыслящим. Он написал несколько писем к Ульянову-Ленину с изложением своих гражданских и политических взглядов.

Несмотря на то что Кропоткин своими протестами сильно раздражал большевиков, В.И. Ленин из уважения к годам, совместно проведенным в эмиграции, отдал личное распоряжение, чтобы «старика не трогали». Тем не менее Рюрикович-революционер последние два года в Советской России (он умер в 1921 году) провел под негласным, но плотным надзором ВЧК (источник – статьи в энциклопедических изданиях, «Кропоткин»).

Поэтому еще раз. Принадлежность к БГС сама по себе не означает императивного следования той или иной социально-классовой позиции. Она лишь добавляет дополнительную грань к анализу.

Да, безусловно, подавляющее большинство членов БГС-Рюриковичи не приняли Октябрьскую революцию и были либо физически уничтожены, либо вынуждены уехать в эмиграцию, однако, по моему мнению, это никак не сказалось на искренности, последовательности и стойкости профессионального революционера князя Петра Кропоткина.

В вышеприведенных примерах мы говорим о тех членах БГС, кто хорошо осознает свою принадлежность к роду, то бишь к той или иной БГС.

Вполне допускаю, что некоторые члены БГС-Рюриковичи, рожденные вне брака или в иных сложных жизненных ситуациях, также могли принимать то или иное участие в революционных событиях, не осознавая своей принадлежности к той или иной БГС.

Поэтому ничего удивительного в том, что совершенно аналогичным образом те или иные революционеры могли оказаться членами БГС-Чингизиды, нет. Особенно учитывая, что генетический шлейф этой БГС за шесть с половиной столетий, с 1241 по 1917 год, был рассеян в России, особенно в ее азиатских владениях, в достаточно большом количестве и во многих слоях общества.

Вполне вероятно, что в ходе антизападного всплеска (а Октябрь, несомненно, являлся таковым, о чем будет сказано чуть ниже) в центр событий закономерно были вынесены именно эти генетические пласты.

Нужно учитывать и то обстоятельство, что уровень генеалогических знаний о реальной представленности БГС-Чингизиды был фактически никакой.

В части второй мы упоминали графа А. Орлова-Давыдова и генерала Л. Корнилова в качестве представителей БГС-Чингизиды (второй – предположительно*), которые занимали совершено разные политические позиции. Один был умеренным либеральным центристом, второй – несостоявшимся ультраправым диктатором.

Уточним в этой связи гипотезу 4, чуть подкорректировав ее: внутривидовая борьба между БГС неизбежно приводит к тому, что представители любой БГС будут инстинктивно (неосознанно) стремиться занимать общественные позиции для равномерного представления БГС во всех политических направлениях, существующих в обществе, подобно тому как успешные виды животных пытаются освоить все виды природных ареалов: от лесов и гор до пустынь и степей (гипотеза 4.1).

Возможно, что таким путем может происходить своеобразная социально-генетическая мутация, которая является внутренней реакцией БГС в попытке приспособиться к резко изменяющимся социальным условиям существования.

В общем это отчасти похоже на то, как мутируют или пытаются мутировать те или иные виды животных при изменении природных условий.

Поэтому мы предполагаем, что один из представителей БГС-Чингизиды должен был занять ключевую позицию на левом фланге российского предреволюционного общества.

У меня есть несколько кандидатов на эту роль, но пока пусть читатели сами попытаются выдвинуть вероятностные гипотезы из приведенной выше аргументации. С моей точки зрения, ее пока недостаточно.

 

?

 

Личности остальных революционеров куда менее масштабны и вряд ли способны соответствовать выдвинутой гипотезе 4.1.

К примеру, Троцкий и подавляющее большинство еврейских революционеров, принявших участие в революции, не являются предметом нашего анализа. Просто по причине того, что они находятся за рамками заявленной темы. При этом безусловно, что этнические евреи принимали масштабное участие как в событиях Февраля, так и Октября и внесли значительный вклад в оба революционных процесса. И очень глупо было бы это отрицать. Но еще раз – анализ этого вклада не является предметом статьи.

Далее. События 1917 года в большинстве случаев анализируются исключительно в рамках социально-классового подхода. Причем, как это ни удивительно, это делают не только социологи и историки советской марксистской школы, но и противостоящие им буржуазные исследователи.

Однако формационный, социально-классовый анализ иногда полезно дополнить еще и цивилизационным. Для России это важно особенно, так как она всегда жила как бы в двух цивилизационных контурах: европейском и азиатском и всё время пыталась сплавить их, чтобы выплавить наконец свой собственный уникальный.

Обветшавшая к началу XX века российская монархия имела очень много родовых черт от азиатского мира, или, как говорили хорошие, думающие политэкономы во времена моего студенчества, от азиатского способа производства. Этот способ производства был как бы не признан господствующей в СССР догматически-ритуальной версией марксизма с ее обязательной пятичленкой исторического материализма и в то же время как бы и не являлся вполне запрещенным научным направлением. Поэтому многие политэкономические диссиденты того времени, работая с «пограничной» тематикой азиатского способа производства, осуществляли при этом и завуалированную критику современного им социалистического общества.

Суть проблемы сводилась вот к чему: по мнению ряда исследователей, в азиатских странах традиционная для марксистского исторического учения смена формаций, от первобытно-общинного строя через рабовладение, феодализм и капитализм к социализму, как и бы и не происходит, а если и происходит, то весьма с большим отклонениями.

К примеру, сам азиатский способ производства характеризуется традиционно большим сектором госсобственности и наличием большого сегмента общественных работ (первоначально их связывали с созданием в Египте, Вавилоне, Индии и Китае крупных ирригационных сооружений, необходимых для стабильного ведения сельского хозяйства, а также масштабных культовых объектов, строительство которых в древние и средние века иногда велось десятилетиями). Необходимость распределения рабочей силы и материальных ресурсов между крупными государственными проектами закономерно порождает засилье бюрократии, которая, соединившись со жречеством, обслуживавшим сакральные культы, и представителями военной касты, образует всемогущий правящий класс, становящийся коллективным эксплуататорам остального населения. Впрочем, очень часто даже и само чиновничество оказывалось бесправным перед волей обожествляемого верховного правителя.

В этой связи, намекали эти исследователи, нет особой разницы между социальными порядками империи Хань, примерно одновременной республиканскому Риму, Золотой Орды с ее военно-служилым вассалом в виде Московского государства, империей Николая I и порядками в СССР, царившими в 30–50-х годах прошлого века. Поэтому национализацией в России и странах Востока никого особо не удивишь и считать этот фактор главным критерием существования социализма, мол, весьма рискованно. И то дело, вопрошали они, о  каком социализме можно вести речь, если норма прибавочной стоимости (отношение m/v), характеризующая степень эксплуатации,   в "социалистических странах" была  существенно выше, чем при капитализме?

И уж совсем крамольным было то, что в связи с наличием азиатского способа производства, мало изменяющегося во времени, ставилось под сомнение основное эволюционное положение истмата – характер производственных отношений всегда и во всех случаях зависит от уровня развития производительных сил.

Естественно, что с цивилизационной точки зрения Февраль был восстанием Запада против этих родовых черт азиатчины в России.

С этим как бы были согласны почти все революционеры Февраля, даже выступавшие с латентно антизападных позиций. А вот дальше все пути расходятся так же, как разошлись пути эсеров и большевиков.

К 1917 году капитализм существовал уже более четырех столетий и его негативные черты были очень хорошо видны всем, кто хотел их замечать. В России в силу ее вечного ревниво-конкурентного отношения к Западу таких желающих на всех флангах общественной мысли было предостаточно.

Октябрь в цивилизационном плане был, несомненно, восстанием Востока против Запада. При этом, поскольку Запад был в основном либеральным, это было одновременно и восстанием против либерализма и его негативных черт, своего рода протоконсервативная революция, одетая в красные одежды социализма.

Можно только фантазировать на тему, что было бы, если бы социалистическая революция в соответствии с прогнозами Маркса и Энгельса произошла в самых развитых странах: Великобритании, США или Германии. Но история не знает сослагательного наклонения. Революция произошла в России. Ленину со товарищи удалось пробудить гигантскую восходящую энергию рабочего класса (или, если угодно, оседлать, или перехватить ее) и совершить Октябрьскую революцию, которая вышла не совсем похожей на ту, что предсказывали классики.

Собственно говоря, непохожесть, отклонение от предсказанной Западом траектории развития, несомненно, является составной имманентной частью антизападного протеста.

«Вы, немцы и французы, стало быть, утверждаете, что пролетарская революция должна произойти в наиболее развитых странах? Так вот же вам – мы докажем, что вы не правы, и за ценой не постоим.

Маркс что-то там вещал насчет Орды и рабского характера Московского государства? Так утрем нос  уважаемому классику и построим свой социализм намного быстрее, чем хваленые передовые нации, и тем докажем блистательному потомку раввинов, что он мыслит узковато, что и сами потомки ордынцев способны на смелые социальные эксперименты ничуть не в меньшей степени, чем гордый представитель БГС-Рюриковичи князь-анархист П. Кропоткин».

Не стоит сбрасывать со счетов эту странную, возможно не всегда освоенную и артикулированную на личностном уровне, но более чем реальную мотивацию, вытекающую из цивилизационного контекста.

В том числе и поэтому в цивилизационном плане большевики находились на острие и того протеста, который накопился в России против двухсотлетнего западничества петровской и постпетровской монархии, и того, который звал на бой против зачатков капитализма-либерализма (они стали появляться в России после реформ Александра II), и даже того, который показывал свои евразийские клыки по поводу чрезмерной европоцентричной самоуверенности марксизма.

Соединение формационного и цивилизационного контуров произвело на свет Октябрь и власть большевиков во всем ее евразийском великолепии в соединении с передовой западной идеологией марксизма, которая впоследствии будет почти сразу же направлена против самого Запада, и более чем азиатской системой управления, увенчанной репрессивным культом личности.

В рамках формационного подхода Октябрь был несомненным развитием и ускорением Февраля, то бишь событием революционным. Но в рамках подхода цивилизационного Октябрь был в значительной степени контрреволюционным переворотом, восстановлением деспотии после нескольких месяцев относительной свободы, приведшим к очередному всевластию бюрократии, которая умело воспользовалась разработанным на Западе передовым понятийным аппаратом марксизма для достижения и закрепления господствующих позиций в обществе.

Точкой окончательной бифуркации стали выборы и последующий разгон Учредительного собрания. До разгона Октябрьская революция была вполне себе Революцией. А вот после разгона... Впрочем, не будем торопиться  -  Великие Революции  не представляют собой единовременного акта, это скорее многослойный, постепенно разворачивающийся процесс, который может затянуться на года и десятилетия.

Напомним, что Временное правительство называлось Временным не потому, что оно очень быстро уступило власть большевикам, просуществовав всего семь месяцев, а потому, что его основной задачей был созыв Учредительного собрания, которое и должно было решить основные вопросы государственного устройства, в частности и о форме правления.

Большевики, захватившие власть в октябре и создавшие свои органы власти в виде ВЦИКа и Совнаркома, не могли игнорировать идею Учредительного собрания, так как она была очень популярна в стране, но надеялись установить контроль над выборами и добиться нужных для себя результатов.

Однако большевикам не удалось установить контроль за комиссией по выборам в УС, и выборы, стартовавшие 12 ноября 1917 года, принесли крупный политический успех партии социалистов-революционеров (эсеров), которые до этого составляли большинство во Временном правительстве А. Керенского и считались выразителями интересов 100-миллионного российского крестьянства.

Всего было избрано 715 депутатов, из которых 370 мандатов получили правые эсеры и центристы, 175 – большевики, 40 – левые эсеры, 17 – кадеты, 15 – меньшевики, 2 – энесы и 86 – депутаты от национальных групп (эсеры 51,7%, большевики – 24,5%, левые эсеры – 5,6 %, кадеты – 2,4 %, меньшевики – 2,1 %). Меньшевики потерпели на выборах сокрушительное поражение, набрав менее 3% голосов, львиная доля которых была представлена Закавказьем. Впоследствии меньшевики пришли к власти в Грузии.

Ознакомившись с результатами голосования, Ленин и его партия однозначно взяли курс на разгон Учредительного собрания, которое в большевистской прессе сразу начали именовать не иначе как «либеральной затеей» и «парламентским кретинизмом».

12 декабря 1917 года Ленин составил «Тезисы об Учредительном собрании», в которых заявил, что «…всякая попытка, прямая или косвенная, рассматривать вопрос об Учредительном собрании с формальной юридической стороны, в рамках обычной буржуазной демократии, вне учета классовой борьбы и гражданской войны является изменой делу пролетариата и переходом на точку зрения буржуазии», а лозунг «Вся власть Учредительному собранию» был объявлен лозунгом «калединцев». 22 декабря Зиновьев заявил, что под этим лозунгом «кроется лозунг „Долой Советы“». 23 декабря в Петрограде (С.-Петербурге) было введено военное положение.

В ответ правые эсеры создали Комитет по защите Учредительного собрания. В ЦК ПСР начал разрабатываться план вооруженного противостояния возможным действиям большевиков по недопущению созыва Учредительного собрания. ЦК ПСР призвал все верные эсерам полки выступить в свою поддержку.

Однако большевики перехитрили эсеров. Они сменили тактику и для вида согласились начать работу УС 5 января 1918 года. При этом стянули к зданию Таврического дворца в Петрограде практически все военные силы, на которые могли положиться, аргументируя это необходимостью защиты делегатов «от уличных эксцессов».

Одновременно большевики и левые эсеры начали подготовку к проведению III съезда Советов.

Несколько мирных демонстраций, которые попытались организовать правые эсеры в защиту УС, были жестоко разогнаны вооруженными формированиями, подчиняющимися большевикам. Количество убитых демонстрантов в Петербурге – 21 человек, в Москве – около 50 человек.

5 января 1918 года Учредительное собрание под председательством лидера партии правых эсеров В. Чернова провело свое первое и последнее заседание, успев объявить Россию республикой, но отказавшись обсуждать разработанную Лениным и предложенную Я. Свердловым «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа».

После отказа основной массы депутатов УС обсуждать Декларацию  в  предложенной редакции депутаты от РСДРП(б) и левых эсеров покинули зал заседаний.

Утром 6 января затянувшееся заседание было принудительно прервано охраной, подчинявшейся большевикам, и уже не было возобновлено. 9 января Совнарком и ВЦИК объявили о роспуске Учредительного собрания (источник – энциклопедические издания).

Роспуск всенародно избранного Учредительного собрания стал одной из главных причин начала Гражданской войны. До самого ее окончания лозунг возобновления Учредительного собрания стал главным лозунгом всех противников Советской власти: от правых и левых эсеров до кадетов и монархистов.

Роспуск Учредительного собрания стал, кроме того, и точкой скачкообразного нарастания центробежных процессов.

К примеру, в Киеве Центральная Рада (Совет), возглавляемая видным ученым М. Грушевским, в которой большинство принадлежало меньшевикам, эсерам и украинским националистам и которая поддерживала идею Учредительного собрания, после его разгона немедленно объявила о полном суверенитете Украины, хотя до этого выдвигала вполне умеренные предложения об Украине в составе будущего единого федеративного государства в рамках того решения национального вопроса, которое было предложено на самом деле партией эсеров, а затем без особых церемоний позаимствовано тт. Лениным и Сталиным.

Это практически сразу привело к эскалации войны между большевистской Россией и сохранившей верность идее Учредительного собрания Украиной, войне, затянувшейся со многими перипетиями до 1920 года и переросшей в советско-польскую войну, в которой остатки вооруженных сил Украинской народной республики участвовали в качестве самостоятельной военной силы.

Таким образом, застарелый цивилизационный спор между Киевом и Москвой (Санкт-Петербургом) был в очередной раз возобновлен на новом историческом витке спирали развития.

Этот обширный экскурс в 1918 год был предпринят не для того, чтобы дать какие-то оценки, что есть хорошо и что есть плохо, а для единственного, но важного утверждения: в 1918 году, так же как и в 1741-м (см. часть 1), легитимное развитие России было насильственно прервано силами, которые стояли во главе того, что можно обозначить как цивилизационное выступление Востока против Запада.

Это, с моей точки зрения, является дополнительным аргументом для того, чтобы доказательно предполагать генетическую принадлежность некоторых видных революционеров того времени к БГС-Чингизиды или как минимум то, что они каким-то образом являлись проводниками и поражающими элементами для той колоссальной энергии, которая была сосредоточена в БГС-Чингизиды .

 

* * *

Впрочем, что это мы всё о легитимности да о легитимности?

В самом деле, в рамках формационного подхода Великие Революции вовсе не обязаны соблюдать законы предшествующих формаций. Собственно, они потому и именуются Великими, что нарушают и отменяют за ненадобностью отжившие и становящиеся препятствием на пути развития законы предшествующих эпох. Конечно, если это революция, а не фальсификат, приглашающий человечество во тьму псевдосуществования, или странный конгломерат, сочетающий в себе одновременно и революционный антибюрократический порыв и контрреволюционный переворот, как это, несомненно, было, скажем, в 1991 году.

Не станем рассуждать про ужасы Гражданской войны: война есть война, и Революция должна уметь себя защищать – это аксиома. Вчерашние союзники и упертые противники, левые эсеры и анархисты, несгибаемые монархисты и изощренные кадеты – все сгорели в этой беспощадной топке.

Но! В 1921–1922 гг. война в основном была завершена, а сопротивление эксплуататорских классов было в целом сломлено.

С моей точки зрения, если бы у власти находился человек с иной генетикой, чем И. Сталин-Джугашвили, стоявший у истоков культа личности и доведший его до уровня абсолютной теократии, процесс социалистического строительства пошел бы по-иному. Именно Сталин и его соратники, многократно преувеличивая существовавшие угрозы, распространили временные рамки существования диктатуры далеко за те пределы, когда она, возможно, была действительно необходима. В этом я полностью солидарен с одним из авторов «ЭФГ», М.В. Бойковым, который задолго до меня высказал эту мысль во многих своих книгах и статьях (см., например, «Последний раз, или Сакраментальная тайна Иосифа Виссарионовича», «ЭФГ» № 42/2011).

Однако еще и еще раз: сослагательного наклонения в истории не существует, поэтому не станем изучать гипотетические страхи типа «...если мы не пробежим столетие за несколько лет, нас сомнут» или «…если мы не войдем в Афганистан, туда войдет Пентагон» или «…если мы не займем Крым, бандеровцы зальют его русской кровью». После каждого такого «научного предвидения» в прошлом Россию ожидала социальная (в виде масштабных необоснованных репрессий) или геополитическая (в виде несправедливой войны с бессмысленными потерями ) катастрофа. Будем изучать реально состоявшиеся событияx (а не отвечать на небезынтересный вопрос: состоялась  бы чудовищная нацистская диктатура, если бы не закрепилась социально-прогрессивная диктатура сталинская? Точнее говоря, если бы последняя не продлила свое существование за пределы необходимого? Абсурд и зло ходят рядом; появляется  иррациональная бессмыслица - рано или поздно появится и зло, которое всегда будет норовить воспользоваться бессмыслицей в своих интересах.)

Диктатура пролетариата, терявшая смысл существования по причине стремительного исчезновения эксплуататорских классов в стране к концу 20-х годов, быстро превратилась просто в персонифицированную диктатуру верховного вождя. Революция начала пожирать своих собственных детей.

После чего процесс социалистического строительства, давший сильный крен уже после разгона Учредительного собрания, еще больше скособочился в сторону строительства могучего государства. Фактически произошла подмена на уровне онтологии. При этом те, кто хотел строить социализм, а не отстраивать империю или скорее нечто имперскоподобное и военно-служилое, с хорошо уже знакомым антизападным геополитическим знаком, безжалостно уничтожались.

Целиком в рамках означенной подмены находится уничтожение международной коммунистической элиты, революционеров-интернационалистов, которые в большом количестве прибывали в СССР со всего мира для того, чтобы принять участие в революционных событиях и в последующем постреволюционном социалистическом строительстве.

Некоторые из них, несомненно, были авантюристами, некоторые – революционными романтиками или отъявленными карьеристами, некоторые – просто не вполне адекватными людьми со склонностью к разрушению или садистическими наклонностями, но основная масса международных революционеров представляла собой соль земли – вершину многовекового эволюционного процесса, особую категорию людей, столетиями вырабатывавшихся всем человечеством и способных бороться и рисковать собственной жизнью ради блага других, безотносительно их национальности и государственной принадлежности.

Уже в первой половине 1937 года были арестованы члены руководства Германской компартии Х. Эберлейн, Г. Реммеле, Г. Нойман, Ф. Шульте, Г. Киппенбергер, руководители Югославской компартии М. Горкич, М. Филиппович, а чуть позже и В. Чопич, вернувшийся из Испании, где он командовал 15-й интербригадой имени Линкольна. Тогда же были репрессированы видный деятель международного коммунистического движения венгр Бела Кун, целый ряд руководителей Польской компартии – Э. Прухняк, Я. Пашин, Ю. Ленский, М. Кошутская и многие другие. Был арестован и расстрелян бывший Генеральный секретарь Компартии Греции А. Каитас. Такая же участь постигла одного из руководителей Компартии Ирана, члена Исполкома Коминтерна, делегата II, III, IV и VI конгрессов Коминтерна А. Султан-Заде.

Обвинения Сталина в адрес руководства Компартии Польши в троцкизме, антибольшевизме и антисоветских позициях привели уже в 1933 году к аресту Ежи Чешейко-Сохацкого. Остальных репрессии настигли в 1937 году. В 1938 году вышло постановление президиума Исполкома Коминтерна о роспуске Компартии Польши. Попали под волну репрессий основатели Компартии Венгрии и руководители Венгерской Советской Республики – Бела Кун, Ф. Байаки, Д. Боканьи, Й. Келен, И. Рабинович, Ш. Сабадош, Л. Гавро, Ф. Карикаш.

Были репрессированы многие переехавшие в СССР болгарские коммунисты, в том числе Р. Аврамов, Х. Раковский, Б. Стомоняков. Репрессии коснулись также коммунистов Румынии. Были репрессированы основатели Компартии Финляндии Г. Ровио и А. Шотман, первый Генеральный секретарь Компартии Финляндии К. Маннер и многие другие финские интернационалисты. Более ста итальянских коммунистов, проживавших в СССР в 1930-е годы, были арестованы и направлены в лагеря. Массовым репрессиям были подвергнуты руководители и актив компартий Латвии, Литвы, Эстонии, Западной Украины и Западной Белоруссии (до вхождения их в СССР).

Видной частью международного коммунистического движения были революционеры – этнические евреи, в том числе Троцкий, Пятницкий, Лозовский, которые также были репрессированы под надуманными предлогами (источник – соответствующие именные статьи в энциклопедических изданиях).

К примеру, "из 113 арестованных только  в годы "великой чистки" коминтерновцев ( имеются ввиду только официальные сотрудники, работавшие в  аппарате Коминтерна, до того как Иосиф Сталин "привел его к покорности") выжило только 15 человек .

..57 сотрудников аппарата сразу же были приговорены к расстрелу, из них девять - женщины. Это уже упоминавшиеся швейцарки Л. Дюби, И. Гартман, Б. Циммерман; немки Люция Миллер (Ронтке), Анна Генис, Марта Мориц; польки Р. Езерская и Анна Фишер (Цецилия Фортрефлих), румынка Мария Бочан (Элена Филиппович).

24 коминтерновца были осуждены на различные сроки заключения, 13 из них - женщины, большая часть из них умерла "своей смертью" в заключении.

Из 57 приговоренных к расстрелу не менее 11 были расстреляны в день объявления приговора: советский сотрудник службы связи Борис Менис, заведующий отделом кадров ИККИ Г. Алиханов; сербы Душан Дреновский, Радомир и Грегор Вуйовичи, работавшие соотвественно в отделе кадров, отделе пропаганды и в службе связи Коминтерна; черногорец И. Мартынович; хорват В. Чопич; иранский армянин Ерванд Орбелиани, а также Б. Бронковский, И. Гартман и Л. Мюллер. В то же время были случаи, когда интервал между приговором и днем казни растягивался на несколько месяцев. Случай В. Петермана уже упоминался.

Бывший заведующий службой связи ИККИ Борис Мюллер (Мельников), приговоренный к расстрелу 25 ноября 1937 г. был казнен только через 8 месяцев - 28 июля 1938 г. Отсрочка казни Б. Мюллера объясняется желанием Сталина выбить из него показания против Иосифа Пятницкого (Таршиса), долгое время являвшегося секретарем ИККИ и членом его Президиума, а с 1935 г. возглавившего политико-административный отдел ЦК ВКП(б). Как известно, на июньском Пленуме ЦК ВКП(б) 1937 г. И. Пятницкий открыто выступил против усиления репрессий в стране, в частности, против физического уничтожения Н. Бухарина и предоставления наркому внутренних дел Н. Ежову чрезвычайных полномочий".  (  М.М. Пантелеев, Репрессии в Коминтерне )

Все они погибали в казематах Лубянки и гнили в лагерях ГУЛАГа только за то, что пытались развивать идеи социализма и социалистические отношения больше, чем желали отстраивать новое могучее государство для «новых чингизидов» или кого-то еще, и не хотели участвовать в ритуалах средневекового культа по их возвеличиванию.

Из огромного количества потенциально содержавшихся в их сердцах и головах идей социалистического строительства некоторые никогда не будут востребованы и навсегда канули в Лету, некоторые были опошлены и извращены, некоторые – присвоены Сталиным и его окружением и осуществлены от их имени.

Сконструированная еще классиками марксизма и деятелями I Интернационала перспективная, хотя и не беспроблемная, но работавшая схема единого руководства мировым коммунистическим и рабочим движением из единого, но не зависящего ни от какого национального правительства или государства центром – Интернационалом (в настоящее время ее, наверное, следовало бы преобразовать в сетевое сообщество) была полностью извращена в угоду сомнительной концепции построения социализма в одной стране и подменена концепцией марионеточного Коминтерна, который находился на коротком поводке у хозяина Кремля.

Скособоченная в сторону одного государства схема международного комдвижения не могла быть успешной. Она неизбежно подменяла классовую борьбу геополитическим противостоянием между центрами силы и различными странами.

Она демотивировала коммунистов и прочих левых в других странах, которым советские порядки категорически не нравились, и отвращала их от работы на Коминтерн и международное коммунистическое движение. Она побуждала репрессивные органы империалистических стран с куда большей подозрительностью относиться к деятельности собственных компартий.

Наверное, понятно, что в западном мире и власть, и общество гораздо более толерантно относятся к любым радикалам, если они представляют собой действительно независимое явление. Это укоренено в западной либеральной, особенно в англосаксонской, культуре.

Естественно, что агенты другого государства встречают здесь совсем другое, гораздо более неприязненное отношение и среди элиты, и среди широких трудящихся масс (увы, но в сегодняшнем мире этого никак не в состоянии понять сотрудники российских государственных СМИ, которые пафосно требуют уважения основных прав и свобод прессы, будучи в первую очередь госслужащими, а только затем – журналистами), которым чувство патриотизма и любви к своей собственной стране также отнюдь не чуждо.

«Переподчинение» Коминтерна Кремлю, которое концептуально началось с момента  утверждения стрвтегии  "строительства социализма в одной стране",  нанесло колоссальный удар по репутации и коммунистов, и компартий в странах Запада, ослабило их возможности к сопротивлению и в значительной степени способствовало росту ультранационалистических настроений и приходу к власти фашистских и нацистских партий в ряде стран Западной Европы.

Фактически именно с «одомашнивания» Коминтерна Сталиным начался почти вековой идейный и организационный кризис в международном коммунистическом движении, который длится до сих пор.

При этом властители Кремля охотно использовали остаточные ресурсы Коминтерна для решения собственных геополитических задач. Коминтерн традиционно обладал очень разветвленной системой международных связей и своеобразной агентской сетью. ОГПУ, НКВД, а впоследствии и КГБ, нисколько не стесняясь, вовсю использовали этот ресурс в интересах строительства всё более и более мощного государства. (Очень похоже поступил нынешний российский режим, использовав возможности и ресурсы КПУ, а также украинских и российских радикальных левых партий в качестве пушечного мяса для решения чисто имперской задачи – попытки уничтожения Украины как государства и, соответственно, для приращения собственной территории. Ничего удивительного: сложившаяся в основном к середине 30-х годов логика государственничества подталкивает сталинистов к тому, чтобы одобрять любые, даже преступные действия государства, лишь бы оно было достаточно сильным.)

Итак, констатирую очевидное, с моей точки зрения: идея строительства социализма в СССР была в огромной степени подменена идеей строительства мощного государства, способного решать любые стратегические геополитические задачи и в качестве конечной цели стремящегося к мировому господству, однако во всё меньшей степени интересовавшегося проблемами подлинного развития социалистических отношений.

Там, где интересы государственного строительства совпадали с необходимостью развития социалистических отношений, последние получали возможность развиваться, в остальных случаях без колебаний отвергались.

Некоторые социальные технологии и практики, естественно возникавшие в ходе государственного строительства, объявлялась единственно возможным «социализмом» и тиражировались по всему миру. Например, вполне себе евразийская, как показывают последние два с половиной десятилетия, модель пожизненного занятия высшего «социалистического» руководящего кресла при формальном сохранении выборных процедур, распространилась к началу 1980-х годов на добрую половину земного шара. Именно для обслуживания этой модели служили обе составляющие культа личности: вечного, непогрешимого и неизменного мертвого вождя и очередного живого.

Теперь, когда мы более или менее начинаем понимать, как это работало, мы должны дать ответ на очень важный промежуточный вопрос: для кого и для чего в действительности строилось это новое и невиданно мощное государство, в какой степени его провозглашенные цели совпадали с подлинными целями элит? Отвечать будем стараться без лозунгов, но объективно, базируясь на фактах и доказательных вероятностных гипотезах в области динамики БГС.

С моей точки зрения, у советского периода, помимо несомненных успехов в строительстве материальной базы, есть два безусловных достижения.

Первое. В процесс социальной динамики были действительно включены широчайшие народные массы.

Советский строй, вне всякого сомнения, всячески способствовал тому, чтобы к власти приходили исключительно представители эксплуатировавшихся до 1917 года классов.

Крестьянам и особенно рабочим, главным образом на первых порах, отдавалось явное предпочтение перед представителями других классов при занятии партийных и государственных должностей. Исключения бывали, но лишь подчеркивали правила.

За 75 лет советской власти ни один официальный представитель элит прошлого ни разу не пришел к власти (у нас, конечно, остается вопрос о латентных представителях БГС, особенно азиатских БГС, в силу их крайней закрытости и склонности к тайному существованию и маневрированию).

Однако на верхушку социальной пирамиды поднимались далеко не все, а лишь те, кто соответствовал сложившимся социальным правилам. Как уже сказано, одним из главных правил было неукоснительное исполнение ритуалов в сформированной системе культа личности. Это порождало совершенно особый тип социальной динамики.

Поколение руководителей, пришедших к власти после смерти Сталина: Хрущёв, Микоян, Первухин, Сабуров, Малиновский, Полянский, а затем Брежнев, Косыгин, Подгорный, Суслов, Громыко, Устинов, Андропов, хотя и родились по большей части еще до революции, но рекрутировались в систему управления уже согласно советским критериям эффективности и внутрисистемной лояльности.

А поколение, которое взобралось на трибуну Мавзолея вместе с М. Горбачёвым (Алиев, Шеварднадзе, Маслюков, Лукьянов, Лигачев, Рыжков, Шенин, Зайков, Ельцин, Назарбаев, Каримов, Ниязов и пр.), и вовсе являет собой продукт исключительно внутреннего социального творчества советской системы.

Никто из них, согласно официальным версиям происхождения, не имел никакого отношения к дореволюционном БГС, все были выходцами из семей рабочих, крестьян и служащих. Их юность и молодость прошли во времена расцвета сталинизма.

С моей точки зрения, из семи высших руководителей советского периода все они, кроме Хрущёва и, возможно, Горбачёва, носят на себе некий цивилизационный отблеск Азии. Но делать какие-то более конкретные предположения – это значит заниматься очень сложным штучным сюжетированием, то есть, говоря иными словами, пытаться прийти к истине с помощью литературного моделирования конкретной ситуации, что для серьезной науки представляется весьма сомнительным средством.

Но зато мы совершенно определенно можем утверждать, что приход любого из руководителей страны и ее отдельных частей примерно с начала 30-х годов прошлого века и до 1991 года есть результат работы системы отбора кадров, основанной на существовании двухкомпонентной конструкции культа личности: поклонении вечному мертвому вождю, то есть В. Ульянову-Ленину, и очередному живому и сменяемому вождю.

К концу советского периода высший коллективный управляющий орган страны, Политбюро ЦК КПСС, стал гораздо более среднеазиатским, чем он когда-либо был за всю советскую историю. Из 24 членов последнего советского Политбюро 6 представляли собой республики Средней Азии, Казахстан и Азербайджан. Это при том, что за предыдущие 70 лет только четверо представителей этих регионов Мухитдинов, Кунаев, Рашидов и Алиев-ст. в разные периоды, входили в этот высший коллективный руководящий орган.

Как показывает жизнь, именно в этих республиках (за минусом Кыргызстана и плюс Беларусь) разработанная в советское время модель пожизненного занятия высшего руководящего кресла страны и лайт-версии культа личности максимально хорошо прижились. По крайней мере, в среднеазиатских странах они существуют уже в течение почти 25 лет, а теперь не без успеха внедряются еще и в некоторых автономиях и областях России.

Как минимум, четверо из шести высших руководителей в этих государствах, уже фактически добившихся пожизненности, время от времени демонстрируют намерение сделать свою власть наследственной, а в двух государствах: в Азербайджане открыто и в Туркменистане скрытно – наследственная власть уже укоренилась.

Это означает, что отобранные с помощью советской   системы социальной динамики и механизмов культа личности Ленина руководители, вместо продолжения строительства социализма, пускай и в отдельных государствах, "творчески" развивают модель пожизненного занятия высшего госкресла и в принципе готовы к тому, чтобы дать начало своим собственным БГС (династиям).

В то же время в восьми других, цивилизационно более европейских государствах, экс-республиках бывшего СССР, нынешние руководители в основном пришли не в результате функционирования системы отбора кадров, сложившейся в советское время, а в результате борьбы против нее. Культ личности в этих странах отторгается на уровне культурной матрицы и любые попытки внедрить его вызывают пассивный или активный протест.

 Во всех этих восьми странах победу одержали буржуазно-демократические ценности и, соответственно, сложился буржуазно-демократический строй. Попранный, а затем еще и сильно подоболганный в советский период Февраль вернулся и предъявил свой исторический счет. Объективные закономерности, видимо, всё же нельзя отменить или обмануть, просто предъявляя построенные космодромы или выигранные войны..

Любопытно при этом, что в странах, наиболее охотно воспринявших ленинско-сталинскую модель пожизненного занятия высшего руководящего кресла и лайт-версии культа личности и таким образом фактически вернувшихся к полуфеодальным порядкам и в зону действия азиатского способа производства (будем надеяться, что хард-версия всё же эти страны минует), самого Ленина из соответствующих национальных пантеонов давно удалили. Не так шумно и без сокрушения памятников, как в буржуазно-демократических Украине и Прибалтике, но не менее непреклонно. Цитировать теперь нужно Ниязова, Рахмона или Назарбаева.

Это позволяет предполагать, что именно система культа личности, в основном сложившаяся к концу 20-х годов прошлого века, независимо от генетики субъектов и объектов культа, и модель пожизненного занятия высшего руководящего кресла при формальном сохранении выборных процедур и являлись теми самыми, как минимум инструментальными, социальными технологиями, с помощью которых некая сила, предположительно БГС-Чингизиды, оказывала очень значительное влияние на ход событий в XX веке. И… добилась впечатляющих результатов.

 

Алексей Петрович ПРОСКУРИН

 

 

Продолжение следует.

 

    ____________

* 99-процентную гарантию в этом и во многих других случаях могла бы  дать генетическая экспертиза, но для нее время пока еще, видимо, не пришло.