Главная       Дисклуб     Наверх  

 

 

Tempora mutantur et nos mutamur in illis*

 

Очередная премьера во МХАТе им. М. Горького

 

О пьесе. «Дикарка» – одна из сравнительно поздних произведений великого русского драматурга А.Н. Островского, написанная между 1878 и 1879 годами. В пьесах этого периода признанный мастер предстает несколько по-иному, чем в блестящих, но иногда чересчур дидактических произведениях 60-х – начала 70-х годов.

«После долгих странствий по заграницам в родное имение Миловида возвращается стареющий помещик Александр Львович Ашметьев. Вскоре он сообщает наскучившей супруге Марье Петровне, что намерен вновь уехать в Париж, прочь от скучной жизни в деревне. В отчаянии Марья Петровна придумывает хитрый план: она знакомит Александра Львовича с Варей Зубаревой, юной красавицей, живущей в соседнем имении, надеясь, что этот «магнит» хоть ненадолго удержит дома ветреного мужа.

Но шутливая интрига принимает серьезный оборот, когда становится ясно, что элегантный Ашметьев не только вскружил голову смелой и независимой Вареньке, но и сам всерьез увлекся ею. И только теперь Александр Львович начинает задумываться, какими последствиями для его размеренной жизни может обернуться страстный роман с очаровательной «барышней-дикаркой» (из театрального анонса).

Казалось бы, ну что такого интересного в этом вполне себе буржуазном сюжете нашел сначала маститый драматург, а затем МХАТ им. М. Горького, ведь сплошной декаданс. Баре там какие-то, чего-то турусы на колесах разводят, ну что в этом нам, сегодняшним? Ан нет, и драматург углядел актуальную общественную коллизию, и театр не подкачал.

Об актуальности. 25 лет уж скоро, как у нас общество неравенства. Вместе с новыми господами вернулись давно забытые профессии – гувернантка, горничная, прислуга по дому, лакей. В таком обществе интересны не свершения и достижения, а малейшие оттенки того, кто, с кем, как и в каком настроении и что проделывает на вершинах общества; каков (в сантиметрах) был вырез декольте супруги олигарха В. при демонстрации своего нового «Майбаха»; с каким количеством девиц олигарх П. в очередной раз посетил Куршевель; кто из бомонда еврей, а кто – гей.

И поверьте, обществу (по крайней мере, большинству его членов) это сейчас действительно намного интереснее, чем работа марсохода «Curiosity» по отысканию следов внеземной жизни. О, папарацци – порождение неравенства, его квинтэссенция! Несколько удачно сфотографированных и грамотно проданных кусочков тела «богатых и знаменитых» могут обогатить автора фото на всю жизнь и самого ввести в вожделенный элитарный круг.

И в этом смысле МХАТ имени Горького очень точно и профессионально откликнулся на общественный запрос. «Дикарка» в постановке Т.В. Дорониной – очень тонкий и очень элегантный анализ неуловимых для прочих средств и приспособлений чувств верхушки. Жена просит молодую подругу пофлиртовать с мужем, чтобы тот не уезжал в Париж. Разве исследование таких штучек интересно, если они не касаются элиты? (В десятилетие, предшествующее тем годам, когда А.Н. Островский начинал работу над этой пьесой, император всероссийский Александр II сильно увлекся молодой княгиней Екатериной Долгорукой, с которой он познакомился в отдаленном имении под Полтавой и с которой при живой еще тогда императрице Марии Александровне жил практически открыто и имел четырех детей. В 1880 году долго болевшая императрица скончалась, и Александр II сочетался с Екатериной Долгорукой морганатическим браком. Эта ситуация волновала в те годы умы всего русского общества и, возможно, в каком-то смысле оказала влияние и на А.Н. Островского, в частности на выбор сюжета обсуждаемой пьесы.)

Всё пространство спектакля заполнено ажурной паутиной тончайших оттенков праздности. Скучает Ашметьев (филигранная работа Засл. артиста России А. Титоренко) и совсем не прочь развлечь себя летней интрижкой с барышней-дикаркой. Но как только «романтика» начинает мешать комфортному существованию – долой романтику. Ах, как хорошо, как чудесно, как изящно и тонко ухвачена суть общественного явления (паразитизма) и одновременно суть образа: «чтоб комфортно и без проблем».

Скучает супруга Ашметьева, Марья Петровна (чудесная, тончайшая и точнейшая в оттенках роль засл. артистки России Ю. Зыковой, выросшей в крупную, настоящую актрису), и придумывает развлечение для мужа.

Скучает совсем-совсем непростая (в исполнении артистки Е. Коробейниковой) Варенька… и по предложению старшей подруги очертя голову пускается в искрометное увлечение. У Коробейниковой этот персонаж получился этакой провинциальной Наташей Ростовой вперемешку с известной кавалерист-девицей Н. Дуровой. Но это и прекрасно! Долой дидактическую одномерность и предзаданность!

Крепко сработал образ Малькова артист А. Хатников. В его исполнении свидание с соперником (Ашметьевым) выглядит чуть ли не «стрелкой», забитой конкуренту из нынешних 90-х. Но и это прекрасно, ибо выполнено вполне художественными средствами, глаза и уха не режет, а внимание притягивает вполне и надолго. И что-то вроде он и собирается предпринимать, но чувствуется: уж если и этот начнет хозяйствовать, то соки выжмет из всех и не по одному разу.

Под стать ему по запоминаемости, но четче, мощнее, крупнее образ первоначального жениха Вареньки, влиятельного петербургского чиновника В. Вершинского (Засл. артист России М. Дахненко). Какой танец исполнен им в финале спектакля (и в этом спектакле с большим удовольствием отмечаю работу постановщика танцев П.С. Казьмирука), с какой великолепной, непередаваемой сумасшедшинкой подан этот непонятно откуда берущийся иррациональный «административный восторг». Тоже давно уже мастер, ролей вот только для них с Ю. Зыковой современные драматурги никак не напишут...

О постановке. Для меня, видевшего большинство спектаклей этого театра, «Дикарка» стала одной из лучших постановок народной артистки СССР Т.В. Дорониной. Именно в этом спектакле главная особенность ее творческого метода, – ее режиссерское кредо, гласящее: постановочные средства являются не самоцелью, а лишь подспорьем для актера для максимально полного раскрытия его возможностей по перевоплощению и существованию на сцене, – проявилась в зримо ощутимом постановочном результате. После чуть суховатого и ненасыщенного первого действия, начиная с первой массовой густонаселенной сцены обсуждения текущих проблем местного дворянства, действие втягивает, завораживает и уже не отпускает вплоть до самого финала. Жизнь на сцене актерам удалась вполне. И это главное. Но при этом она удалась еще и в таких оттенках, которые доступны только очень тонкому и наблюдательному режиссеру-постановщику.

О театре. Почему все-таки театру стала интересна эта тематика? Да просто всё. Потому, что МХАТ им. М. Горького вместе со всем обществом меняется: из некогда оппозиционного, почти протестного он всё более становится солидным и добротным театральным учреждением. Еще совсем немного, еще чуть-чуть… Хорошо это, плохо ли? Не знаю, как отвечать на этот вопрос, поэтому и не стану. Бывают плохие оппозиционные театры и великие проправительственные. Бывает и наоборот.

Но, пожалуй, вот что, чуть-чуть а part (в сторону, англ.).

Знаете, меня всегда удивляли наши великие (без всяких кавычек и иронии) экс-советские деятели культуры, в большинстве своем вышедшие из рабоче-крестьянских (milles pardones, если кого таковым упоминанием корней обидел!) семей и взращенные плодоносными социалистическими энергиями. Сейчас они этого самого социализма так чураются, так стесняются, что даже неудобно становится. Спросишь иного: «Любите ли вы социализм, помните ли?» – начнет отводить глаза и что-то бормотать. Непонятно так, невразумительно... В лучшем случае промолвят величественное о том, что Сталин Иосиф Виссарионович был человеком необыкновенным, и этак победно на тебя взирают: мол, вот он я – Сталина хвалить не боюсь; а ты сам-то, мол, как?

Между тем вопрос не о величине Сталина был и не о пользе его для государства Российского, а о социализме. О том самом обществе, где министр, народный артист или выдающийся писатель и шахтер пятого-шестого разряда получали примерно равное вознаграждение за труд. И гордились-то мы именно тем, что удалось неравенству этому голову свернуть. Кстати, художественный уровень в те поры лишь повышался да повышался, как, впрочем, и научно-технический. И пока ни «Бурана» нового за 25 лет не построено, ни новой «Машины времени» не появилось. Да и «Обыкновенное чудо» в своем жанре по-прежнему никем не превзойдено и не досягаемо.

Да-с… Так вот патриотами у нас абсолютно сейчас все заявляются: от Чубайса до Бабурина, абсолютно все Россию любят и славят, а вот о любви к социализму ни от одного выдающегося деятеля культуры за последние годы не слыхал. Удивительно сие и загадочно…

Вернемся, впрочем, на Тверской бульвар. В настоящее время театр весьма и весьма внушительно завершает длительное и многотрудное путешествие из уединенной  и некомфортной  гавани «осажденная крепость» (конец 80-х – конец 90-х годов прошлого века) в фешенебельный порт «театральная опора системы», ни на минуту не погрешив против своего мировоззрения – искреннего патриотизма и не сказав в этом отношении ни одного фальшивого слова.

Что ж, может, оно и к лучшему... Недаром ведь говорят, что тот, кто в молодости не бывал оппозиционером, не имеет сердца, а тот, кто после достижения зрелости, не  стал консерватором не имеет рассудка (за точность цитаты не ручаюсь, но по смыслу именно так). Прославленный мхатовский коллектив, несомненно, внесет свой весомый вклад в укрепление основ нынешнего государства Российского. Глядишь, родится и смельчак-литератор, который позволит себе драматургически освоить даже и нынешнего главы государства семейные перипетии, да и пожурит его этак по-старомосковски, по-русски.

А на освободившееся оппозиционное место придут молодые и зубастые театральные коллективы и начнут вскрывать язвы, бичевать пороки и врачевать горести общественные... Когда-нибудь наступит следующий день Вечности. И мы перевернем страницу.

 

 

Алексей Петрович ПРОСКУРИН

 

* Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними (лат.).