Главная       Дисклуб     Наверх  

 

 

«ДОЛЖЕН И СЫН ГЕРОЕМ СТАТЬ, ЕСЛИ ОТЕЦ ГЕРОЙ»

Глава из будущей книги

 

Вечером 9 мая 2016 года из Германии позвонила Валя Рубинчик:

– Когда сегодня утром парад Победы на Красной площади открыла сормовская Т-34-ка военных лет, я взяла два портрета – папы и брата – и поднесла их к экрану: «Смотрите ваш танк идет у стен Кремля на виду у всего мира!» Папа строил эти танки для фронта, а брат воевал на таком танке, был командиром танковой роты…

Я хорошо знал Ефима Эммануиловича Рубинчика, который в годы войны и в первые послевоенные годы был директором завода «Красное Сормово» в Горьком и организовал массовое производство этих замечательных машин на паровозостроительном и судостроительном заводе. Я не раз беседовал об этом с Ефимом Рубинчиком и у него в рабочем кабинете в здании Управления материально-технического снабжения Волго-Вятского экономического района, которое он возглавлял в 1970–1980-е годы, и у меня в студии в телеэфире. Приведу несколько абзацев из своей книги «На расстоянии рукопожатия»:

«В начале сентября 1942 года на завод поступила телеграмма за подписью И.В. Сталина: Государственный Комитет Обороны выражал уверенность, что сормовичи перевыполнят сентябрьскую программу на 50 танков Т-34, чтобы восполнить недодачу их Сталинградским тракторным заводом, на подступах к которому уже шли бои.

Ефим Эммануилович Рубинчик не раз был героем моих телепередач и рассказывал, как после получения этой телеграммы собрал у себя в кабинете руководящий актив завода. Некоторые начальники цехов выражали сомнения по поводу возможности собрать 50 танков сверх месячной программы, которая сама по себе была трудновыполнимой и требовала высочайшего напряжения. Их доводы казались убедительными. Но нельзя было отказаться от решения задачи, поставленной Москвой. И тогда директор, который уже постиг особый, характерный для сормовичей дух лидерства, велел внести в кабинет знамя Государственного Комитета Обороны, которым коллектив был награжден за самоотверженный труд в первые месяцы войны. Между прочим, до самой Победы сормовичи не выпустили это знамя из своих рук, и оно осталось у них на вечное хранение. Знамя внес в кабинет один из ветеранов завода Иван Васильевич Макаров, который с довоенных лет был знаменосцем завода на всех торжествах, митингах, демонстрациях. Он оставался знаменосцем «Красного Сормова» и в послевоенные годы. Я помню, как он шел впереди сормовской колонны 1 Мая и 7 Ноября в шестидесятые и семидесятые годы, будучи уже в преклонных годах.

А тогда директор завода предложил всем встать и поклясться у знамени, что как бы ни было трудно, но 50 танков сверх месячной программы будут собраны. Больше того, из директорского кабинета участники совещания со знаменосцем впереди пошли по цехам. И Рубинчик объяснял рабочим, что предстоит сделать. По сути, это был своеобразный крестный ход. Через много лет в разговоре со мной Рубинчик именно так определил это шествие, которое никого не могло оставить равнодушным.

А поздно ночью в кабинете директора зазвонил самый главный телефон, который стоял на отдельной тумбочке у письменного стола. Это была прямая связь с кабинетом Верховного Главнокомандующего. За всю войну Ефим Эммануилович по собственной инициативе ни разу не поднял белую трубку с рычажков. Но бессонными ночами все время искоса смотрел на этот магический аппарат: вдруг зазвонит. И вот тогда он зазвонил первый раз.

И директор завода услышал голос сталинского секретаря Поскребышева:

– Товарищ Рубинчик, с вами будет говорить товарищ Сталин…

Прошло несколько томительных секунд, но в трубке была тишина, а потом послышалось легкое покашливание и голос Сталина:

– Будут танки – будет Рубинчик, не будет танков – не будет Рубинчика…

И всё. Тишина. Даже коротких гудков не было. Просто линия была отключена…

Второй звонок от Сталина прозвучал, когда задание правительства была выполнено, причем с небольшой, но очень важной поправкой: сверх плана был изготовлен 51 танк! В начале октября 1942 года Сталин поздравил Рубинчика и попросил передать благодарность Красной Армии всем работникам завода. Потом во время войны было еще четыре звонка из кабинета Сталина в кабинет Рубинчика. Верховный Главнокомандующий благодарил сормовичей и поздравлял их с государственными наградами.

Примеров, когда сормовичи под руководством Е.Э. Рубинчика решали на первый взгляд не имеющих решений задачи, можно приводить много.

10 марта 1945 года сормовичи выпустили десятитысячный танк Т-34. Каждая третья «Т-тридцатьчетверка» в войну была родом из «Красного Сормова».

Когда однажды во время беседы с Ефимом Эммануиловичем я привел эти цифры, Рубинчик сказал, что нужно еще учитывать тысячи танков, которые за время войны были после боев отремонтированы сормовичами непосредственно в мастерских при воинских соединениях, куда командировались летучие бригады, и на самом заводе, куда танки для ремонтов поступали с полей сражений…»

 

Во время того телефонного разговора вечером 9 мая 2016 года я попросил Валентину Ефимовну подробнее рассказать мне об Александре Рубинчике. Она сказала, что напишет о брате в письме.

Незадолго до Нового года пришло замечательное письмо. Я не меняю в нем ни слова и привожу его целиком.

«Начало войны застало нас в городе Коломне. Папа – директор паровозостроительного завода. Я и Шурик (брат) живем с папой. Мама в Москве, работает в Моссовете. Мне – 11 лет, Шурику – 16. Он сразу отправил три письма маршалам – Ворошилову, Тимошенко и Будённому с просьбой призвать его в армию. Пришел вежливый ответ – надо еще подрасти. Шурик попросил папу помочь ему уйти на фронт.

В 1942 году зимой папу назначают директором Сормовского завода (Оборонный № 112). Он определяет сына в сборочный цех, но он вскоре уезжает в Благовещенское танковое училище, где были краткие курсы подготовки танкистов. Брат прибавил себе два года к своим шестнадцати.

Настал день отправки на фронт. Фотография на память: мама, папа, между ними брат в танкистском шлеме. У родителей лица осунувшиеся, потемневшие. Танк Т-34 стоял у дома. Я пошла провожать брата. Залезла в танк, удивилась обилию проводов. А потом было Канавино (станция Сталинская на перекрестке Московского и Сормовского шоссе. – А.Ц.). На платформах танки – только что сформированная колонна «Горьковский комсомолец». Отец произносит напутственные слова – сын стоит в шеренге танкистов. Есть фото – совсем мальчик.

Начальник цеха Николай Николаевич Смеляков сказал папе:

– Зачем ты Сашу отпускаешь? Ведь он еще мал.

А папа ему ответил:

– Мальчик хочет защищать Родину! Почему должны защищать Родину дети других родителей?

И всё.

Вскоре в «Правде» или в «Красной Звезде» читаем о награждении А.Е. Рубинчика орденом Красной Звезды. Это 1944 год. А когда наши взяли Кировоград, отцу на завод позвонил маршал бронетанковых войск Федоренко (после войны танковый маршал Яков Николаевич Федоренко работал зам. министра обороны СССР. – А.Ц.) и поздравил его с тем, что сын представлен к званию Героя Советского Союза за взятие и удержание города Кировограда на Украине и освобождение тысячи советских граждан, которые уже были погружены немцами в вагоны для отправки в Германию. Танковая рота под командованием брата ворвалась на станцию и отбила у фашистов этот эшелон. Брат писал мне об этом в письме. Из госпиталя, он был ранен. Его уже все поздравляли со званием Героя, но в последний момент дали только орден Ленина.

После выписки из госпиталя брата пригласили в Кремль, и орден Ленина ему вручил Михаил Иванович Калинин. Михаил Иванович и папе вручал награды, и заводу «Красное Сормово». Приезжал в Горький.

Когда в 1990-х годах улицу Калинина в Сормове переименовали в улицу Рубинчика, брат сказал мне: «Папа в гробу перевернулся!» – потому что они с Калининым уважали друг друга.

Помню, как Шурик вернулся после ранения в Сормово. Большая радость, а он переживает, что вместо Героя получил орден Ленина. Тем более что шли к нему письма от фронтовых товарищей с надписями на конвертах «Герою Советского Союза». Он высказал папе причину своего недовольства. Я при сем присутствовала.

Папа стукнул по столу кулаком и закричал: «Мальчишка! Молокосос! Да я первый орден Ленина получил, когда вся моя голова была седая (всего их у него было четыре!), а тебе в 19 лет оказана высокая честь – вручена самая высокая награда страны!»

В семье больше этот вопрос не поднимался.

Брат окончил Бронетанковую академию имени Сталина, затем Академию Генштаба. Служил заместителем командующего Забайкальского военного округа в звании генерал-лейтенанта. Последнее место работы – Министерство обороны СССР – начальник общевойскового управления (вроде так) в Москве.

Выдержка из газеты «Забайкальский рабочий», г. Чита, за 25.08.1999.

«Лично лейтенант Рубинчик на своем танке за период с 5 по 9 января 1944 года уничтожил орудий разного калибра – 6, танков Т-4 – 1, самоходных пушек – 1, солдат и офицеров противника до 150.

Освобождено мирных жителей, насильно угоняемых в Германию, – 1000.

За проявленную доблесть и мужество в боях с немецкими захватчиками лейтенант Рубинчик достоин звания Героя Советского Союза.

 Подпись: Командир 1-го танкового батальона – капитан Малявин.

Командир 32-ой Знаменской танковой бригады Герой Советского Союза подполковник Ячник: «Согласен с этим предложением!»

Но вышестоящее начальство – командующий 5-й гвардейской танковой армией гвардии генерал-полковник Ротмистров и член военного совета гвардии генерал-майор Гришин остановились на ордене Ленина.

Говорят, не последнюю роль в этом решении сыграла командирская юность Александра Рубинчика. Фронтовой стаж 19-летнего танкиста исчислялся двумя месяцами, а он успел уже получить орден Красной Звезды. Начальство размышляло: «Не рано ли давать Героя?»

Вот такая история. Горжусь своим братом. Он рассказывал, что ему три раза предлагали оформить документы на звание Героя России, но он отказывался. Язов уговаривал. Он отвечал – нет! Язов как-то сказал брату: «Черт меня дернул попасть в компанию ГКЧП!»

На похоронах братика Дмитрий Фёдорович Язов подошел ко мне, его глаза были влажными. О брате он говорил с большой теплотой, они долго вместе работали.

Теперь братик мой Саша лежит в Москве рядом с папой. О чем они беседуют – не слышно…

Я храню письмо брата, которое он мне прислал на Указ от 12.03.2001 года о присвоении звания Героя Советского Союза. Он писал:

«Видишь, папа получил звание Героя (Социалистического Труда) посмертно, я же пока еще живой. Звезду по-фронтовому обмыли и прикрепили.

57 лет назад представили к званию – в августе 1944-го. Калинин вручил мне в Кремле орден Ленина № 2080, потом трижды представляли (я отказывался от Героя России, так как я воевал за Советский Союз). И наконец, 12.03.01 – Указ. Не за наградами я ушел на фронт, ты помнишь мой уход. Но то, что участвовал в разгроме фашизма, освобождая Родину, – в Великой Победе есть и моя – моя капля крови! А что касается Звезды, когда мою роту послали на Кировоград и мы взяли его и удержали – это мое высшее военное достижение, тогда я понял, что буду военным всю жизнь…

Обнимаю, целую, твой брат Шурик. 07.04.2001»

Прощаюсь, извиняюсь, что отняла у вас много времени… Захотелось с вами поделиться просто так. Пожалуйста, только не для печати!»

Вот такое письмо получил я в конце 2016 года от Валентины Ефимовны Дьяковой-Рубинчик из Германии, где сейчас живет ее семья.

Я только однажды виделся с Александром Ефимовичем – на открытии мемориальной доски на здании, где когда-то помещался Горьковский совнархоз, а потом Управление материально-технического снабжения Волго-Вятского экономического района, где, как я уже писал, начальником был Ефим Рубинчик.

Александр Ефимович был в генеральском мундире, имел звание гвардии генерал-лейтенанта танковых войск. Видный статный седой человек. Я обратил его внимание на неточность текста на доске, где было сказано: «Герой Социалистического Труда СССР». В этом звании нет указания на принадлежность к стране. Также не надо писать «СССР» в звании «Лауреат Сталинской премии». Александр Ефимович пообещал подумать, как избежать этих неточностей.

Считаю необходимым обратить внимание читателей, что звание Героя Социалистического Труда Ефиму Эммануиловичу Рубинчику и звание Героя Советского Союза Александру Ефимовичу Рубинчику, отцу и сыну, были присвоены уже после того, как СССР перестал существовать и были утрачены присущие ему органы власти, которые имели право вручать советские государственные награды. Но действовал самопровозглашенный Постоянный Президиум Верховного Совета СССР во главе с председателем Сажи Умалатовой.

Именно она подписала оба Указа о присвоении геройских званий отцу и сыну Рубинчикам. К сожалению, они никакой юридической силы в Российской Федерации не имеют. Никаких льгот носителям этих высоких званий не предоставляют. Хотя надо признать, что удостоенные высоких наград Указами Сажи Умалатовой – люди, безусловно, их достойные, но, к сожалению, обойденные ими в советские годы.

Я знаю, что Ефима Эммануиловича Рубинчика неоднократно представляли к званию Героя Социалистического Труда. Верховная власть присуждала ему очередной орден, но без геройской медали «Серп и Молот». Помню, в 1973 году Ефиму Эммануиловичу исполнялось 70 лет. Горьковские руководители снова выдвинули Рубинчика на звание Героя Соцтруда. В итоге юбиляр был отмечен орденом Октябрьской революции. Вспоминаю, как свое недоумение по этому поводу сгоряча высказал мне в разговоре Николай Иванович Масленников, первый секретарь Горьковского обкома КПСС:

– Сколько же нужно иметь высших наград страны, чтобы добавить к ним Золотую Звездочку!..

Напомню, у старшего Рубинчика было четыре ордена Ленина, орден Октябрьской революции, другие боевые и трудовые награды.   

Жил в нашем городе выдающийся военный летчик Алексей Иванович Митусов, который воевал в Корее и сбил два или три американских истребителя и летающую крепость В-29. Тогда его фамилия писалась через два тире. На корейский лад. Представляли к званию Героя. Но обошлись другими наградами ниже рангом.

Сажи Умалатова преодолела эту несправедливость и вручила воздушному асу орден Ленина и медаль «Золотая Звезда».

Помню, он пришел с этими и другими боевыми наградами на кителе 9 мая 1995 года на площадь Минина и Пожарского.

Мэр города Иван Петрович Скляров приветствовал его наряду с другими, «законными» Героями и подарил, как и другим Героям страны, автомобиль «Ока».

В интервью летчик-Герой сокрушался, что в преклонном возрасте он не имеет тех льгот и доплат к пенсии, преимуществ на лечение и отдых, которые положены Герою Советского Союза.

В таком же положении оказался и Александр Ефимович Рубинчик, но по праву гордился и радовался, что справедливость восстановилась даже таким образом.

Между прочим, одним Указом с Ефимом Эммануиловичем Рубинчиком звания Героя Социалистического Труда посмертно был удостоен великий судостроитель, гениальный конструктор нового флота на подводных крыльях и воздушной подушке Ростислав Евгеньевич Алексеев, что еще раз свидетельствует, что Постоянный Президиум Верховного Совета СССР отмечал действительно заслуженных и достойных людей...

Письмо Валентины Ефимовны нуждается в нескольких пояснениях и комментариях.

Прежде всего, по поводу ее указания: «Только, пожалуйста, не для печати». После письма она звонила, спрашивала мое мнение. И я постарался убедить ее, что нужно, чтобы о подвиге и жизни Александра Рубинчика узнали его земляки в Сормове, ветераны войны и молодые люди в России. Спасибо Валентине Ефимовне за согласие на это повествование. И спасибо за вложенные в конверт письма и фотографии отца и брата...

В письме упоминается начальник цеха Николай Николаевич Смеляков. Именно он в 1950 году сменит Е.Э. Рубинчика в кабинете директора завода «Красное Сормово». Потом он будет работать первым секретарем Горьковского обкома КПСС, министром машиностроения СССР, заместителем министра торговли СССР. Длительное время возглавлял «Амторг» в Нью-Йорке. Написал известную в годы косыгинских реформ замечательную книгу «Деловая Америка».

В шестидесятые годы родилась и стала популярной песня на стихи Льва Ошанина с припевом: «...Должен и сын героем стать, если отец герой». Она и о замечательных сормовичах-нижегородцах – отце и сыне Рубинчиках.

Александр Цирульников,

 писатель

 Нижний Новгород