Главная       Дисклуб     Наверх  

 

НИЖЕГОРОДСКИЙ ЗИГЗАГ

К 80-летию переименования Нижнего Новгорода в Горький

 

Горький. Это город Горький.

Тут судьба, а не вина.

Из стихотворения «Неотступная память»

 В.А. Шамшурина, 2012 г.

 

Даты 7 октября 1932 года и 22 октября 1990 года вошли в историю Нижнего Новгорода как начало и конец временного именования его в честь А.М. Горького. Многие жители нашего города помнят бурные словесные баталии в СМИ и различных конференциях в конце 1980-х годов при обсуждении целесообразности “возвращения” исконного имени. О подробностях этой «войны за Нижний» (выражение инициаторов), окончившейся переименованием города Горького, рассказывали нижегородские краеведы, журналисты, писатели И. Кирьянов, Ю. Галай, Т. Виноградова, С. Смирнов, В. Андрюхин, В. Шамшурин и другие заслуженные нижегородцы. Значительно меньше знаем мы о том, как происходила трансформация Нижнего Новгорода в Горький. Нечастые статьи, посвящавшиеся в былые времена этому событию, приурочивались, как правило, к какой-либо дате. Они содержали минимум подробностей, сосредотачиваясь на положительных изменениях за тот или иной юбилейный период.

Отчасти обстоятельства событий 80-летней давности всплывали в ходе вышеупомянутых «военных действий» и хотя бы поэтому на объективность и полноту описания претендовать не могут.

Официальная версия заключалась в том, что переименование осуществлялось «в ознаменование 40-летия литературной и общественной деятельности М. Горького». Именно так было записано в Постановлении ЦИК от 7 октября 1932 года. В конце 1980-х годов это событие трактовалось исключительно как проявление сталинско-ждановского произвола, организовавшего переименование в обстановке всеобщего страха вопреки желанию всемирно известного писателя и с игнорированием общественного мнения. Один из сторонников “возвращения” рассказывал в центральных “Известиях”, «в каком отчаянии был А.М. Горький, узнав, что Сталин намерен “подарить” его имя Нижнему Новгороду, и как Алексей Максимович буквально умолял его не делать этого…». Имя “свидетеля” рассказчик, известный исследователь творчества знаменитого писателя, почему-то не привел. Возвращение прежнего имени принимало при этом характер «восстановления» справедливости.

Более серьезным аргументом в пользу "возвращения» было утверждение, ставшее популярным в 1980-е годы, что старое название является “исконным”, то есть данным городу князем Юрием Всеволодовичем при закладке его в 1221 году. Было даже подсчитано, что он «711 лет звался Нижним Новгородом»! Однако летописи, касающиеся этого события, составлены задним числом и лишь через много лет, да и употребляют при этом разные названия: Новъградъ, Новъгородъ, Новъгородъ вторый. Летописец и не настаивал на точности своих слов, добавляя, что творил по “ветшаным книгам” и кое-где “переписалъ или не дописалъ”.

Живописец Корнелий де Бруин, известный своими путешествиями и заметками об этих путешествиях, писал: «…Затем показался город, который русские называют просто Нижний, другие зовут его Нижний Новгород или Малый Новгород».

В царских Указах и распоряжениях нижегородским губернаторам и воеводам наш город, как правило, назывался одним словом. К примеру, в петровском Указе о преобразовании Нижегородской провинции в губернию: «1714 генваря в 26 Великий Государь Царь и великий князь Петр Алексеевичь, всеа великия и малыя и белыя России самодержец, указал: Нижегороцкой губернии быть особо. В ней городы: Нижней, Алатырь, Балахна… Губернатору быть Андрею Петрову сыну Измайлову, и о том к нему Андрею, а для ведома Казанскому губернатору послать Великого Государя указы…». Поясним, что до той поры Нижегородский уезд входил в Казанскую губернию в качестве провинции.

В 1825 году топонимическая неразбериха привела в Нижний Новгород (на западных картах того времени Nisen) греческого митрополита Агафангела. Хотя направлялся он в старинный город Нежин, что на Черниговщине. Видимо, сыграло роль и то обстоятельство, что тамошние жители произносили название своего города как Нижен. К этому эпизоду, рассказанному нижегородским краеведом Храмцовским, можно добавить, что русский язык входил в число языков, на которых митрополит разговаривал довольно свободно.

В таком в высшей степени официальном документе, как титул Императорского Величества, вплоть до революции 1917 года присутствовали слова «Государь и Великий Князь Новогорода низовския земли». Это при том, что в этом титуле несколькими строчками выше указывался «Император и Самодержец Всероссийский, Московский… Новгородский; царь Казанский…».

Надо сказать, что официальные бумаги, направлявшиеся царю его подданными, как правило, употребляли имя Нижний-Новгород (именно так, через дефис). И именно такая форма была принята в официальном употреблении в нашей стране после Октябрьской революции. В свою очередь, можно считать, что именно с этого момента название Нижний-Новгород можно считать установившимся, или законным (от слова «закончено»).

Инициаторы «возвращения» никак не объясняли свой выбор «исконного» имени, так же как и ликвидацию дефиса.

Наверное, это можно посчитать мелочью по сравнению с тем, что «возвращенное» название с точки зрения употребления в обыденной жизни никак нельзя назвать удачным. Состоящее из двух слов, одно из которых к тому же является прилагательным, насчитывающее в общей сложности пять слогов, оно уже по этой причине имеет тенденцию к сокращению, то есть к превращению в кличку. Точно так же четыре слога у названия Санкт-Петербург породили кличку Питер, восходящую, кстати, к тому названию, которое было еще при Петре: «Санкт-Питербурхъ». Такие имена следовало бы считать неустойчивыми, а значит, имеющими тенденцию к изменению. Наиболее удачные названия состоят из двух слогов: Орел, Ростов, Ельня, Москва, Киев… Три слога воспринимаются уже несколько тяжелее: Кострома, Одесса, Воронеж, Арзамас… Характерно, что соблазна заменить эти названия на клички не замечается. Так же как не появилось подобной клички у города Горького, рожденного в 1932 году. В этом смысле можно говорить даже не столько о переименовании, сколько о присвоении законного (от слова «закончено») имени.

При осмыслении факторов, сопутствующих переименованию Нижнего, необходимо учитывать административно-территориальные изменения, осуществляемые в нашей стране в конце 1920-х и первой половине 1930-х годов. В феврале 1929 года вышло Постановление ВЦИК об объединении Нижнего Новгорода, Канавина и Сормова. С нынешней точки зрения это было неизбежно. Но Сормово и Канавино к тому времени имели статус городов. Поэтому встал вопрос о названии этого объединенного города. Поначалу из положения вышли, присвоив объединенному городу название «Большой Нижний Новгород» (в него вошли и некоторые деревни). Название для жителей этого словесного бронтозавра (“Большой Нижний Новый Город”), к счастью, придумать не успели. Тем временем было запущено и стало приживаться название Большой Нижний. К примеру, так именовался город в путеводителе издательства «Нижторг». Надо отметить, что «расставание» с прежним именем происходило довольно безболезненно.

Говоря об объединении трех городов, иногда формулируют этот процесс как присоединение Сормова и Канавина к Нижнему Новгороду. Эта формулировка спорная. Географически этот процесс выглядел как присоединение двух городов (Сормово и Нижний) к Канавину, находящемуся между ними. И центр нашего «бронтозавра» с его заводами и населением указанным Постановлением одномоментно перемещался на многие километры от центра бывшего Нижнего, соответствуя среднему арифметическому от географических координат этих трех городов. Это при том, что города Канавино и Сормово до этого входили в Балахнинский уезд, в котором находились на особом положении. Из 300 тысяч жителей Большого Нижнего 65 тысяч были канавинцами, 40 тысяч – сормовичами. Для каждого из них его родной город имел право на свою историю и индивидуальность – наряду с историей и индивидуальностью старого Нижнего. И, что не менее существенно, промышленный потенциал канавинских и сормовских промышленных предприятий и количественный состав рабочего населения, особенно в применении к близкому будущему, были существенно больше нижегородского.

Эту ситуацию как-то обрисовал А.А. Жданов, своего рода губернатор в описываемом периоде: «к пуговице пришили пальто». Что уж никак не похоже на «превращение небольшого купеческого города в промышленный мегаполис», как это было представлено в «Российской газете» в 2000-е годы. Своего рода отповедью стало выражение писателя Захара Прилепина в этом же номере газеты: «Горький не лучше и не хуже Нижнего Новгорода, у Горького была своя история, и она по-своему замечательна. Горький – это был бренд. Может быть, теперь, когда мы отвыкли от самого имени Горький, название это кажется несколько неблагозвучным. Зато «горьковчане» – до сих пор звучит хорошо, даже нежно».

Еще больше был контраст, образовавшийся вскоре после переименования. Новые заводы возводились не только, а точнее, не столько усилиями жителей старого Нижнего Новгорода, сколько рабочими Канавина, Сормова и включенных в объединенный город сел Высоково, Гордеевка, Карповка, деревень Борзовка, Бурнаковка, Княжиха, Копосово, Костариха, Молитовка, Монастырка, Починки, Ратманиха и др., которые ранее в состав Нижнего Новгорода и даже Нижегородского уезда не входили. Много усилий впоследствии вложили в строительство новых предприятий жители нижегородско-горьковской области и других регионов социалистической страны. Они строили не только заводы, но и жилье, школы, больницы, детские сады, магазины и т.д. Они строили новый город. Город – для себя, а заводы – для всей страны.

В мае 1930 года Большой Нижний был разделен на районы: Свердловский, Канавинский и Сормовский. Старый Нижний Новгород стал Свердловским районом Большого Нижнего, потеряв не только имя, но и статус отдельного города. В скобках отмечу, что если бы к этому времени именем нашего земляка Свердлова не был назван Екатеринбург, то при описанных административных исканиях его имя вполне могло достаться Нижнему. Эта ситуация сохранялась до 1936 года, когда из Свердловского района, в свою очередь, был выделен Ждановский район, что в определенном смысле можно было определить как «разрушение» целостности бывшего Нижнего.

Впрочем, от этой фантазии вернемся к нашему повествованию. Прежние города Канавино и Сормово Балахнинского уезда стали соответственно Канавинским и Сормовским районами Большого Нижнего, также потеряв при этом статус отдельных городов, однако практически сохранив свои имена. Думается, что при этом сормовичи и канавинцы, еще не успевшие войти во вкус статуса городских жителей, но ставшие таковыми уже более основательно, так же как и население перечисленных выше сел и деревень, не считали себя обиженными. Помимо городских традиций в обеспеченности жильем, медицинским обслуживанием, сетью школьных и дошкольных учреждений, в развитии городского хозяйства и транспорта, население их взамен безработицы получало рабочие места с централизованным снабжением продовольственными и промышленными товарами.

Вместе с тем, не уйдя от топонимической неустойчивости, власти и жители приобрели административно-территориальную неопределенность. Это и неудивительно: в былые времена переход к губернской форме правления в Нижнем занял двадцать лет.

И это не все. В нашем случае параллельно с описанными процессами в стране шел процесс преобразования губерний в области и более крупные административно-территориальные единицы под названием «края». В январе 1929 года Нижегородская губерния была преобразована в область, которая просуществовала всего несколько месяцев. С июля-августа 1929 года по декабрь 1936 года область входила во вновь образованный Нижегородский (с 1932 года – Горьковский) край. Кроме Нижегородской области, в него вошли Вятская губерния, Марийская, Вотская (Удмуртская) автономные области, Чувашская автономная республика. Вошел Муромский уезд Владимирской губернии, Кологривский уезд Костромской губернии. Топонимическая сложность заключалась в том, что к тому времени на той же речной транспортной линии существовал Нижневолжский край, включающий в себя огромную территорию вплоть до Каспийского моря. Похожие названия для рядом находящихся административно-территориальных единиц явно нежелательны. Топонимически, с учетом географии, Нижневолжский край имел больше прав на существование, чем Нижегородский. Между Нижегородским и Нижневолжским краями находился Средневолжский край, в связи с чем в газетах того времени были весьма популярны ориентиры Нижняя Волга, Средняя Волга, Большая Волга…

Вот в этот момент и появилась идея, которой присвоили название «в ознаменование творческого юбилея».

Если до сих пор мы имели дело, я бы сказал, с объективными факторами, уже достаточными, как мы видели для переименования Нижнего Новгорода, то далее можно приступить к обсуждению факторов субъективных. Главным из этих факторов явилось благосклонное отношение советского правительства к возвращению А.М. Горького в нашу страну. Думаю, что не стоит преувеличивать влияние Сталина. Конечно, вполне можно предположить, что идея именно его, хотя никаких документальных свидетельств этому не имеется. Примерно в это же время состоялись прижизненные переименования городов: Козлов – в Мичуринск, Тверь – в Калинин. Так что идея увековечить имя вполне здравствовавшего великого писателя на его родине, скорее всего, витала в воздухе.

Интересно и то, что к самому моменту официального озвучивания идеи переименования родины Максимыча уже был реализован ряд юбилейных акций в его честь. Был решен вопрос об организации Литературного института имени Максима Горького с большой библиотекой; в вузах всех союзных республик учреждались именные стипендии имени Максима Горького, учреждался специальный фонд для премирования за лучшее художественное произведение на языках народов СССР. Наконец, МХАТу присваивалось имя Максима Горького.

Нижегородчина на правах родины великого писателя, естественно, не хотела отставать от столичных инициатив. 20 сентября «Нижегородская коммуна» сообщила о присвоении имени Горького областной радиостанции РВ-42, Мохогорскому стекольному заводу и педагогическому институту.

Последним штрихом к истории переименования Нижнего Новгорода я бы назвал процедуру движения идеи «возвращения имени». Это тем более важно, что в мае 1990 года не назвавшие себя адвокаты горьковской областной коллегии объявили, что «вынесенное в 1932 году постановление о переименовании… не может рассматриваться законным актом»! Причем опубликовано это определение было в том же номере «Горьковского рабочего», которым население оповещалось о решении горсовета о «возвращении».

Как было сказано выше, за дату переименования принято 7 октября 1932 года. При этом случайно или намеренно упускается из виду, что уже 26 сентября в краевой газете “Нижегородская коммуна” было опубликовано Постановление краевых и городских властей: «Переименовать город Н.-Новгород – в Горький, а Нижегородский край – в Горьковский край». Предложение было озвучено сормовским рабочим Овсянниковым и поддержано другими рабочими. Районная автозаводская газета тиражом 14 тысяч экземпляров 28 сентября на первой странице сообщила: «Пленум (райсовета.А.Е.) одобряет решение правительства (имеется в виду – краевого.А.Е.) о переименовании Нижнего в город Горький». Через две недели ЦИК своим Постановлением подтвердил решение местных властей, о чем «Нижегородская коммуна» коротко оповестила своих читателей.

Далее следовал естественный, но очень непростой процесс реорганизации управления городским хозяйством, перестройка общественных организаций, переименование заводов, учебных заведений и других учреждений.

С 16 октября Нижегородская епархия стала называться Горьковской. С этим фактом трудно увязать сравнительно недавнее заявление одного из журналистов: «Тех немногих, кто действительно осмеливался выступить против переименования, ждала печальная участь. Как случилось с нижегородским митрополитом Русской Православной Церкви Феофаном (Туляковым). Его обвинили в организации “церковно-фашистского центра” и расстреляли 21 сентября 1937 года». Ведь Феофан был назначен на горьковскую кафедру через несколько лет после переименования Нижнего-Новгорода.

Ничего не известно о подобных репрессиях против Патриарха Сергия, который в своем письме горьковчанам, оказавшим помощь Красной Армии в годы Великой Отечественной войны, писал: «Браво, Нижний-Новгород. Не посрамили Мининскую память. Бог всех вас да благословит». Надо думать, патриарх знал судьбу репрессированного митрополита, но не побоялся назвать город по-старому.

В один день с переименованием епархии краевая газета впервые вышла под названием «Горьковская коммуна» (с 1951 года – «Горьковская правда»).

Думается, в 1980-е годы вообще нередко преувеличивали страхи 1930-х годов. Такой необоснованный страх, к примеру, приписали и А.М. Горькому: он якобы боялся выдвинуть свои возражения в отношении переименования своего родного города. Факты говорят, что наш земляк отнюдь не скрывал своего отрицательного отношения к чересчур резвым инициативам. В качестве примера можно привести письмо А.М. Горького от 29 октября 1934 года Кагановичу, бывшему в то время правой рукой Сталина. В этом письме он назвал «Кафе-ресторан имени А.С. Пушкина», появившееся в процессе подготовки чествования великого поэта в связи со столетием его гибели, «выходкой, совершенно недопустимой и компрометирующей советскую власть». Замечание Горького совершенно спокойно было воспринято как правильное, а наименование кафе было отменено.

В письме от 28 февраля 1933 года председателю Оргкомитета Союза советских писателей И.М. Гронскому Горький возражал против намерения Оргкомитета построить «Городок писателей», так как, по его мнению, это могло привести к изоляции писателей от действительности, ограничить их наблюдения.

Просматривая книги и газеты 80-летней давности и более близкого к нам времени, я не отметил какого-либо отторжения или отрицательного отношения к так называемому “исконному названию”. В то же время никаких попыток не делалось переименовать в угоду времени Нижегородский кремль, мининское нижегородское ополчение, Нижегородскую радиолабораторию, Нижегородский откос. Существовали и исследовались нижегородские периоды творчества ряда деятелей. Не уменьшался интерес к Нижегородской ярмарке, существовавшей как в дореволюционный, так и в советский периоды.

Вместе с книгами «Герои Советского Союза – горьковчане», «Горьковчане в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «Кавалеры ордена Славы – горьковчане» и др. отлично уживались издания, в которых присутствовало прежнее имя города. Для примера назовем некоторые из них: «Нижегородское Поволжье Х–ХVI веков» (Каптерев Л.М., 1939 г.); «Очерки по истории Нижегородского ополчения 1611–1613 гг.» (Любомудров П.Г., 1939 г.); «Путь Нижегородского ополчения» (Чебаевский Ф. в «Историческом журнале» 1942 г., № 12); «Горький – Нижний Новгород. Сокровища русского зодчества» (Агафонов С., 1947); «Т.Г. Шевченко в Нижнем Новгороде» (сборник, 2-е издание, 1958); «М. Горький в воспоминаниях нижегородцев» (1968 г.); «Летопись Нижегородского-Горьковского театра» (Беляков Б., 1967 г.); «Нижегородская отчина» (Андрианов Ю., 1971); «Очерки жизни и быта нижегородцев» (Смирнов Д.Н., 1971); Добролюбов в Нижнем Новгороде (Орлов С.Н., 1985 г.); Нижегородское зодчество ХVII – начало ХХ в. (Филатов Н.Ф., 1980 г.). В этом далеко не полном списке имеются книги с 1930-х по 1980-е годы.

Отметим, что, встретив упоминание о Нижнем Новгороде, читатель, слушатель или зритель легко настраивался на соответствующий период в жизни нашей страны.

Название Нижегородский кремль осталось вне времени (действительно, название Горьковский кремль резало бы наши уши). Этот «рудимент» не был единственным. А.И. Микоян, руководивший нашей областью в начале 1920-х годов на посту первого секретаря обкома Коммунистической партии, неоднократно бывавший в Горьком впоследствии, в 1970-е годы писал в своих воспоминаниях: «Удивительное это место – Нижегородский  откос! Какие дали, какие просторы открываются с него! Нет, наверное, человека, который, побывав здесь, остался бы равнодушен к этой красоте».

Позднее, уже в городе Горьком, появились кафе «Нижегородское», улица Нижегородская, Нижегородский район. Жители их с полным основанием могли называть себя нижегородцами. Таким образом, три города – Канавино, Сормово и Нижний Новгород – были уравнены в своих законных исторических амбициях. Кстати, Нижегородский район города Горького и по населению, и по территории был существенно больше прежнего Нижнего.

Конечно же, административно-территориальные, а значит, и топонимические преобразования города только Постановлением 1932 года не закончились. В 1933 году Автозаводский район, бывший до этого самостоятельным, включен в черту города Горького. Как видим, и для него название Нижний Новгород не было «исконным». Впрочем, как и для большей части города Горького на момент топонимических сражений конца 1980-х. Менялись географические привязки. К примеру, то, что для нижегородского Автостроя имело северную ориентацию, для города Горького стало югом. Нельзя было допускать наличие улиц с одинаковыми названиями.

С принятием новой Конституции Горьковский край в 1936 году сократился до Горьковской области. А перед этим, 1 июля, Постановлением президиума исполкома краевого Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов Свердловский район, как указывалось выше, был преобразован в Свердловский и Ждановский, чем поделил «исконных» нижегородцев на две части. Не останавливаясь на появлениях и исчезновениях других «именных» районов, отметим, что в 1956 году все эти названия, кроме Ленинского, были упразднены.

В этом же году под угрозой «упразднения» оказалось и имя Горького в названии города. Лишь вмешательство ЦК КПСС остановило покушение на него со стороны местных писателей. Эта инициатива увенчалась «успехом» лишь в 1990 году. Но об этом чуть позже.

Что же принесло имя Горького Нижнему Новгороду? Как было отмечено выше, нас, хотя и не особенно убедительно, уверяли, что оно было подарком Сталина. В любом случае, А.М. Горький никак не выразил, что он этот подарок принял. Думаю, что своим прохладным отношением к этой теме он выразил принятие своеобразных правил игры, которую вело с ним всё советское общество, включая как высшую власть, так и простых людей. Кроме невнятных разговоров, сиречь сплетен, опровержения этой точке зрения я не нашел.

Прочитаем слова из выступления А.М. Горького на торжественном заседании в Большом театре (первоначально это мероприятие планировалось провести в Колонном зале Дома Союзов).

«Товарищи, рассказывать вам о том, как всё это меня волнует, я, конечно, не стану. Я слишком стар для того, чтобы скромничать, но, разумеется, я понимаю, что мои заслуги переоценены вами. (Смех, аплодисменты.) Пускай так, я принимаю вашу оценку как аванс, который должен я отработать. И поскольку у меня еще есть кое-какие силы, буду стараться делать то, что я делал, лучше, если мне это удастся...

Как вы думаете, товарищи, возможно ли где-нибудь в мире такое широкое чествование общественного работника, как вот у нас, в Союзе советов? Невозможно. Позвольте мне с полной уверенностью заявить, что невозможно...

Я, конечно, никогда не сомневался в том, что рабочий класс умеет ценить заслуги любого из своих бойцов. Сегодня немножко повышенно, мажорно взято. Ничего! Это очень поучительно. Не для меня уже, потому что я человек не надолго, это важно для моих собратьев – молодых писателей. Я думаю, что моим сотоварищам – молодым писателям, тем писателям, которые еще, может быть, ничего не напечатали, но работают над рукописями, вот это отношение рабочего класса к литератору надо знать.

Это знание, несомненно, должно повысить энергию молодежи и вообще заставить ее серьезно и честно работать, воспитать в себе чувство ответственности перед страной за каждое свое слово, чувство ответственности за все, что в ней делается, и за всё то, что в ней плохо или нехорошо делается. Действуют люди, которые уже знают, как надобно действовать, чтобы получился хороший результат. Если же результат плох, стало быть, плохо работали, значит, сами виноваты в том, что плохо. Всё очень просто.

Еще чего бы я пожелал молодежи – это веры, непоколебимой веры во всемогущество разума. Вот, товарищи, та сила, которая вас одевает, обувает, греет, вот вера в эту силу, вера в ее способность к дальнейшему безграничному развитию, вот это необходимо воспитывать в себе и это может быть воспитано только трудом, только накоплением знания, основа коего – труд, только ясным представлением о том, что дано разумом человеку, человечеству.

Я призываю молодых соратников моих учиться, как можно больше учиться, узнавать свою страну, знать хорошо, где, что в ней, в чем она нуждается, знать ее прошлое, настоящее и будущее, чтобы иметь представление о том, как и что нужно делать для будущего. Я думаю, неплохой завет: надо учиться! Знание – как раз то оружие, которого всем нам, и мне в том числе, не хватает.

Ну вот, я всё сказал. Товарищи, позвольте вас от души поблагодарить за этот совершенно необыкновенный подарок… который вы мне сделали в этот день, и за ту энергию, которую вы вдохнули в меня…»

Эти слова были сказаны А.М. Горьким непосредственно после оглашения решений о переименовании в его честь Центрального парка культуры и отдыха города Москвы, о переименовании улицы Тверской, о награждении его орденом Ленина. И в том числе после оглашения секретарем ЦК ВКП(б) Постышевым предложения от имени Центрального комитета и нижегородских организаций присвоить городу Нижнему имя Горького.

Остановлюсь еще на одном моменте. В траурном выпуске газеты «Ленинская смена» за 1936 год, посвященном смерти писателя, его хорошо знакомый журналист Ф.П. Хитровский привел фрагмент из горьковского письма: «Я Вас знаю с 96 года – 37 лет… Сегодня первый раз написал на конверте вместо Н.-Новгород – Горький. Это очень неловко и неприятно. Будьте здоровы, старый товарищ…». На мой взгляд, здесь отразился лишь факт досадной близости на конверте нового наименования города и имени отправителя, что объясняется зарубежным стандартом написания адреса. Письмо отправлялось Горьким из Италии, являлось ответом на мысли Хитровского о кустарном производстве детской игрушки, да и было написано через полгода после переименования Нижнего Новгорода. Так что на какое-либо «пожелание» недавнего юбиляра никак не походило.

Во время «военных действий», небрежно цитируя указанное письмо, секретарь комиссии по историческим наименованиям Горьковского отделения Советского фонда культуры И. Теплицкий уверенно датировал его октябрем 1932 года. По всей видимости, этот обман понадобился ему для придания убедительности своим словам, будто сам А.М. Горький был категорически против «подарка Сталина». Впрочем, в местных газетах периода «войны за Нижний» отмечались и другие искажения истины, относящиеся к выступлениям как членов, так и председателя комиссии по переименованию.

В октябре 1932 года Горький действительно написал несколько писем, в которых упоминается новое имя города, но какого-либо отрицательного отношения к переименованию в них не просматривается. Таково «Письмо Максима Горького рабочим и трудящимся города Горького», опубликованное в «Правде» 19 октября 1932 года. В этом же номере газеты было опубликовано и ответное «Письмо сормовских сталеваров М. Горькому», которое начиналось словами: «Дорогой Алексей Максимович! Прочитав и обсудив твое письмо, присланное тобою в президиум горсовета города твоего имени, мы сожалеем, что ты не сможешь, за недостатком времени, побывать у нас…». 20 октября того же года было опубликовано письмо А. М. Горького, посвященное особенностям советского спорта по сравнению с буржуазным. В нем Горький пишет о своем знакомстве «с разнообразнейшей работой всесоюзной организации “Динамо”, в особенности с работой динамовцев Горьковского края».

Во время словесных баталий за «возвращение» прежнего имени были опубликованы слухи, будто Горький даже запретил своим домашним произносить новое название города. Трудно сказать, сколько правды в этом утверждении. По крайней мере, для августа 1935 года не было ничего необычного в газетных репортажах типа «А.М. Горький предпринял многодневное путешествие по Волге на пароходе “Максим Горький”, в связи с чем побывает в городе Горьком».

Несмотря на неоднократные заверения в официальной печати, будто запущенный горьковчанами процесс затеян «не в ущерб великой славе» писателя и относится лишь к «возвращению» названия старинного города, стремительное развитие получило низведение с пьедестала самого писателя. На родине его имя исчезло из названия государственного педагогического института. Еще до «возвращения» названия города столичные «Наш современник» и «Литературная газета» убрали с первой страницы портрет-посвящение А.М. Горького. Позднее появились статьи, призывающие по-иному взглянуть на творчество и общественные заслуги писателя.

Как мы увидим позже, Указ о переименовании города Горького соответствует образцу, которому следовали при Сталине при переименовании городов, носящих имена тогдашних «врагов «народа».

Что касается позиции М. Горького, то не исключено, что на настроении писателя сказались также некоторые, скажем лингвистические, казусы переименования, заметные для его зарубежных приятелей. Такие выражения, как Горьковский автомобильный завод (сравнимо с безличностным названием Нижегородский), горьковские писатели (сравнимо с нижегородскими), несли для них определенный приватизационный, далекий от истинного, смысл.

Если говорить о «подарке», то думаю, что он всё же состоялся, хотя и по другому адресу. И воспринимать имя Горького в названии города нам надо «в одной упаковке» с такими событиями, как начало работы Областной библиотеки имени Ленина (1924), начало работы Театра юного зрителя и открытие Дворца культуры имени Ленина в Канавине (1928), открытие Театра кукол (1929), открытие Дворца культуры в Сормове (1930), начало печатания множества районных и заводских газет (1930–1932), пуск в эксплуатацию постоянных мостов через Оку и Волгу, открытие Театра оперы и балета имени Пушкина (1935), открытие Дворца пионеров (1937), памятника Чкалову (1940), создание консерватории (1947), окончание сооружения монументальной лестницы на Волжском откосе и начало реставрации кремля (1949), концерты на Волжской эстраде и начало работы Горьковского телецентра (195), открытие Автозаводского дворца культуры (1960), начало движения Горьковского метрополитена (1985). К сожалению, для этих и многих других ориентиров советского времени именно после «возвращения» в Нижний открылись печальные страницы. Но это отдельная история…

Как же произошло, что имя великого русского писателя исчезло из названия известного советского города? Этот процесс можно было бы назвать убийством имени советского писателя. Предсмертная агония длилась больше трех лет, но мысль об этом преступлении была гораздо старше. Строго говоря, о преступлении говорить нельзя, так как убивавшие вроде бы никакого закона не преступали. 20 лет назад первый заместитель Председателя Верховного Совета РСФСР Р.И. Хасбулатов подписал Указ, которым постановлялось: “Переименовать город Горький в город Нижний Новгород”. Никаких вам ссылок или обоснований. А еще до официального устранения имени знаменитого писателя из названия города его профиль был устранен с главной страницы таких изданий, как «Литературная газета», «Наш современник».

Хасбулатов, скорее всего, не знал, что вопрос о переименовании волжской столицы поднимался горьковскими писателями еще в 1950-е годы. Возможно, тогда это было болезненной реакцией на обвинения их в творческой пассивности, отмечавшиеся на страницах местных СМИ. Не исключено, что сыграл свою роль и эпизод, связанный с посещением г. Горького первым секретарем ЦК КПСС Н.С. Хрущевым. Встречавших его на вокзале местных начальников он приветствовал словами: «Здравствуйте, товарищи нижегородцы!».

Тогда за всемирно известного писателя и за его имя в названии города вступились виднейшие советские литераторы, мнение которых поддержали другие деятели культуры нашей страны. Как мы понимаем, спор в то время решился не в пользу писателей, которым ужасно не хотелось быть «горьковскими».

Скорее всего, Хасбулатов не знал и о том, что уже в период так называемой перестройки горьковчане снова вернулись к этому вопросу и на сессии городского совета в конце 1987 года в результате голосования вновь было решено оставить наименование Горький. Кстати, и это решение не убавило комсомольского задора у инициаторов переименования. Как писал позже один из них, “схватка вышла нешуточной”.

Судя по тексту хасбулатовского Указа, перемена названия произошла как бы и вообще без учета мнения горьковчан. 22 октября 1990 года властным органом РСФСР, при живом властном органе СССР, молчаливо отменялись и Указ Президиума ЦИК СССР, и Постановление Нижегородского крайисполкома 1932 года о переименовании Нижнего Новгорода в город Горький.

Похоже на то, что Хасбулатов не нуждался ни в решении Горьковского городского (в мае 1990 года), ни в решении Горьковского же областного (в августе того же года) советов, которые стараниями неугомонных поборников якобы нарушенной исторической справедливости дали зеленый свет топонимической вакханалии, не закончившейся и в наше время.

Совсем недавно, да и то весьма неуклюже, железнодорожная станция «Горький» превратилась в станцию «Нижний Новгород». Но осталась Горьковская железная дорога, остался Горьковский автомобильный завод. Остался Горьковский металлургический завод. Наши пассионарии, похоже, будут воевать до последнего советского названия. Кстати, в советское время, как правило, не наблюдалось такой настырности в уничтожении названий прежних. На карте СССР сохранялось много названий с явным православным оттенком и монархическим подтекстом.

Однако вернемся к нашим пассионариям. При разговорах о “возвращении“ они обещали и демократический характер этого процесса, и легко преодолимое финансирование, и широкое участие специалистов. Увы… Как мы видели, Хасбулатову ничего этого не понадобилось. Весьма удивительно читать в нынешней краеведческой литературе, что городу вернули прежнее имя – Нижний Новгород “после проведения общественного референдума…”. Референдум действительно обещали, да и закон о нем был принят до хасбулатовского Указа…

4 марта 1990 года состоялись выборы народных депутатов РСФСР и местных советов. Перед выборами было опубликовано “Обращение-платформа Горьковской областной партийной организации (коммунистической.А.Е.)”, в которой, в частности, говорилось, что «возвращение городу Горькому его прежнего наименования – Нижний Новгород – не может быть осуществлено на основе волевого нажима. Единственно верное решение может быть лишь на демократической основе». Естественно, эта здравая мысль не была реализована. Не вспомнили и св. Патриарха Тихона, предостерегавшего “от чрезмерного и бесполезного возвращения к взглядам и старым системам, потерявшим уже жизненную силу и смысл”.

Сторонники Нижнего Новгорода излагали свои страдания от кулинарного восприятия советско-социалистического наименования. Я помню сей момент лишь в связи с викториной, содержащей вопросы: «Какую реку можно перерезать ножом? Какой город горький? Какой город сладкий?» Никаких «огорчений» такая игра не приносила. А вот наименование, начинающееся со слова «Нижний», напротив, вряд ли порождало и породит оптимизм. Сравните «нижние чины» царской армии и сталинские: «Солдаты и матросы! Сержанты и старшины!» Нет предложений вернуться к «исторической» терминологии?

Видные горьковчане, известные деятели культуры, популярные писатели, возможно, и не предполагали, что приводят в действие долговременный сомнительный процесс.

Был пущен в ход даже тезис о якобы неуместности псевдонима писателя в качестве названия города. Но ведь и Екатерина Первая, и Екатерина Великая, и Сергий, и Петр со многими святыми не есть имена, данные при рождении. А вот для социалистического города такое название к концу 1980-х годов оказалось неправомерным!

Переименование города Горького с его историей нескольких поколений (за годы Советской власти горьковчан родилось больше, чем нижегородцев за семь первых веков существования города), совершавшими трудовой подвиг во время индустриализации, во время Великой Отечественной войны, в обстановке «закрытого города», явилось прецедентом для последующего топонимического беспредела. Совершившиеся ранее «возвращения» Набережных Челнов, Ижевска, Рыбинска не были столь болезненными ввиду недолгого отсутствия. За городом Горьким последовали Ленинград, Свердловск, возвратив совершенно несвойственные русскому языку Санкт-Петербург, Екатеринбург и менее значимые названия.

Для того чтобы читатели сверили свое мнение с моим, предлагаю познакомиться с несколькими документами. Это, во-первых, упомянутое Постановление краевых и городских властей от 25 сентября 1932 года о переименовании Нижнего-Новгорода и Нижегородского края. Второй пункт его, содержащий обращение к ЦИК СССР, казалось бы, не соответствует категоричности первого пункта. Однако появление его становится понятным, если вспомнить, что за несколько лет до этого (12 февраля 1928 года) М.И. Калининым было подписано Постановление ВЦИК и СНК № 928, в котором было сказано, что «переименование населенных пунктов… допускается лишь в случаях крайнего несоответствия существующих названий современному государственному строю, а также в случаях, если в данном районе или волости находится два или более населенных пункта, имеющих одинаковые названия».

Как видим, ни под один из этих вариантов наш город не подходил. Следовательно, без рассмотрения ЦИК решение, принятое в Нижнем, считалось бы незаконным.

В качестве следующего документа приведено Постановление ЦИК СССР от 7 октября 1932 года, в котором есть ссылка на ходатайство нижегородских организаций. Обратим внимание на то, что это Постановление появилось почти через две недели после решения нижегородских властей. Очевидно, это время понадобилось, чтобы отрегулировать формулировку окончательного решения.

Если приведенные два документы стали известны сразу же после их выработки, то коллективное письмо 1950-х годов в защиту А.М. Горького, содержащее просьбу сохранить прежнее название города, стало известно лишь через несколько десятков лет. Полезно вспомнить и письмо, опубликованное 4 октября 1987 года в газете «Горьковская правда». И Указ о переименовании, про который, к сожалению, как мы видели, никак нельзя сказать, что «конец – делу венец».

 

ДОКУМЕНТ № 1

Объединенное заседание Крайкома ВКП(б), Крайисполкома, Крайсовпрофа, Горкома ВКП(б), Горсовета и Горсовпрофа, совместно с районными организациями, рабочими и работницами заводов и фабрик Н.-Новгорода, собравшись на юбилей, посвященный 40-летию литературного творчества А.М. Горького (25 сентября 1932 года.А.Е.), вся литературная и революционная деятельность которого тесно связана с рабочими и трудящимися Н.-Новгорода, ПОСТАНОВЛЯЕТ:

 

1.  Переименовать город Н.-Новгород – в Горький, а Нижегородский край – в Горьковский край.

2.  Просить ЦИК СССР утвердить единодушное решение рабочих и работниц фабрик и заводов Нижнего-Новгорода и настоящего собрания, посвященного 40-летнему юбилею Алексея Максимовича Горького.

 

ДОКУМЕНТ № 2

Постановление президиума Центрального исполнительного комитета «О переименовании города Нижнего Новгорода (в «Собрании законов и распоряжений…» именно так, без дефиса.А.Е.) в город Горький и Нижегородского края в Горьковский край»

Президиум Центрального исполнительного комитета Союза ССР постановляет:

по ходатайству нижегородских местных общественных, партийных и профсоюзных организаций, в ознаменование 40-летия литературной и общественной деятельности М. Горького, переименовать город Нижний-Новгород в город Горький и Нижегородский край в Горьковский край.

Председатель ЦИК Союза ССР М. Калинин

Секретарь ЦИК Союза ССР А. Енукидзе

Москва – Кремль

7 октября 1932 г.

 

ДОКУМЕНТ № 3:

В Центральный Комитет

Коммунистической партии Советского Союза

Нам стало известно, что товарищами из Горьковской области поставлен вопрос о возвращении городу Горькому его прежнего названия – Нижний Новгород.

Так как Максим Горький не просто крупнейший, мирового масштаба писатель, но и основоположник многонациональной советской литературы, мы считаем своим гражданским долгом высказать свои соображения по поводу предложений горьковских товарищей.

Аргументация, которую горьковские писатели приводят в качестве обоснования для обратного переименования города Горького, кажется нам крайне искусственной и оскорбительной для имени великого пролетарского писателя.

Исторические традиции Нижнего Новгорода, прочно вошедшие в историю нашей родины, ни в малой мере не пострадали от того, что город был в свое время переименован и назван именем одного нижегородца, чей образ одинаково близок и дорог сотням миллионов людей и в СССР, и на всех пяти материках нашей планеты, чье творчество вдохновляло и вдохновляет лучших прогрессивных писателей во всем мире.

Нам не кажется случайным наименование именем Горького именно Нижнего Новгорода, города, где он начал прохождение трудных университетов своей жизни, города, с которым прямо или косвенно связаны самые замечательные образы, созданные этим художником.

Нам кажется, что при решении вопроса об обратном переименовании Горького в Нижний Новгород надо учесть еще и то, как этот акт будет истолкован у нас в народе и, в особенности, за границей, где за последние год-полтора Горький стал мишенью нападок всех самых оголтелых ненавистников советской литературы и советского строя. Если город будет переименован, не будет ли это рассмотрено как моральная и политическая репрессия против памяти великого писателя? А такое истолкование вполне возможно.

Мы усиленно просим Центральный Комитет учесть наши соображения и сохранить за городом Горьким его нынешнее название, которое ни эстетически (своим звучанием), ни политически не оскорбляет слух русского человека.

 

Ал. Сурков, В. Катаев, А. Жаров, А. Твардовский, Конст. Федин, В. Смирнов, Н. Тихонов, Борис Лавренев, Корней Чуковский, В. Ажаев, В. Кожевников (видимо, А.В. Кожевников. – А.Е.), Владимир Луговской, Юрий Либединский, Вера Инбер, (подпись не расшифрована), А. Штейн, Ник. Атаров, Г. Марков, В. Кочетов.

27 апреля 1957 г.

г. Москва

 

Это письмо было опубликовано в коммунистической печати в самом начале 1990-х годов, за несколько дней до Указа Хасбулатова, когда вопрос был уже решен. Возможно, кому-то оно покажется слишком похожим на донос в вышестоящие органы. В справке Отдела культуры ЦК КПСС по этому письму отмечалось, что мнение девятнадцати писателей и поэтов поддержали композитор Т.Н. Хренников, писатели К.М. Симонов и Б.Н. Полевой, народные артисты СССР М.И. Царев, А.К. Тарасова, Л.П. Орлова, режиссер К.В. Александров, директор Института мировой литературы имени А.М. Горького И.И. Анисимов и другие товарищи.

 

ДОКУМЕНТ № 4

«Вопрос о наименовании, которое носит наш город Горький, волнует многих наших сограждан. В начале июля с.г. мы, группа коренных нижегородцев, обратились к проходившему в нашем городе V Всероссийскому съезду ВООПИК с предложением о восстановлении старинного наименования города – Нижний Новгород, данного ему почти восемь веков назад при его заложении.

Среди подписавших это письмо видные ученые, рабочие, деятели культуры и искусства, Герои Социалистического Труда, лауреаты Ленинской и Государственной премии, почетные граждане нашего города, депутаты городского и областного Советов.

В письме говорилось, что этот акт исторической справедливости отвечал бы патриотическим чувствам и старых нижегородцев, и молодых наших современников – продолжателей славных традиций нашего старинного города, явился бы знаком памяти и уважения к нашей славной многовековой истории.

Это отвечало бы и пожеланиям самого нашего великого земляка Максима Горького, который неоднократно высказывал свое неодобрение по поводу присвоения Нижнему Новгороду его литературного псевдонима, который, как он говорил, отвечал его личной литературной судьбе, но никак не годился для названия города.

Наименование “Нижний Новгород” неотделимо от древних стен Нижегородского кремля, самой нижегородской земли в слиянии великих русских рек Волги и Оки; оно прославлено на боевых знаменах нижегородских ополченцев Минина и Пожарского, отстоявших честь и независимость Московской Руси, увековечено созидательным трудом и творчеством многих поколений нижегородцев.

Близкое всем нам имя Максима Горького остается увековеченным в названиях улицы, площади, театра драмы, педагогического института и многих других учреждений науки и культуры города и области.

Наше письмо-обращение было оглашено на заключительном заседании съезда ВООПИК и было энергично поддержано правлением Советского фонда культуры: “Советский фонд культуры, как и ВООПИК, всецело поддерживает идею восстановления исторически обоснованных наименований городов и населенных пунктов нашей страны. Однако в каждом конкретном случае инициатива переименования должна исходить от исполкомов Советов народных депутатов соответствующего уровня.

В вашем случае с инициативой переименования должен выступить горисполком г. Горького. В случае, если облисполком и обком КПСС поддержат предложение горьковчан, вопрос о восстановлении наименования «Нижний Новгород» можно будет обсуждать на директивном уровне. В этом случае Советский фонд культуры выступит с поддержкой вашей инициативы. В.Д. Новожилов, зам. Председателя правления Советского фонда культуры”.

Мы знаем, что переименование города связано с большими финансовыми расходами, но их смогут покрыть личные взносы горожан, если будет открыт специальный счет.

Мы предлагаем включить наше предложение в повестку дня предстоящих сессий горисполкома и облисполкома и просим наших сограждан высказать свое мнение.

Б.А. КОРОЛеВ,

 Герой Социалистического Труда, академик АМН СССР,

 заслуженный деятель науки РСФСР, почетный гражданин

 г. Горького, депутат областного Совета;

А.В. ГАПОНОВ-ГРЕХОВ,

 Герой Социалистического Труда, академик АН СССР,

 лауреат Государственных премий, депутат

 областного Совета народных депутатов;

С.Н. БОДРОВ,

 Герой Социалистического Труда, председатель

 Сормовской организации ВООПИК;

В.А. ШАМШУРИН,

 Ответственный секретарь Горьковской писательской организации,

 член правления Союза писателей РСФСР,

 депутат городского Совета...

 

Легко видеть, что начатый в конце 1980-х годов процесс «возвращения к истокам» в очень короткий промежуток времени привел, в частности, к серьезной деформации титулов действующих активистов. Стало анахронизмом понятие «Герой Социалистического Труда» вместе с закрепленным Конституцией принципом «каждому – по труду», перестали существовать АМН СССР и АН СССР, Союз художников СССР, городской Совет…

 

ДОКУМЕНТ № 5

Президиум Верховного Совета РСФСР

УКАЗ от 22 октября 1990 г. № 250-1

О переименовании г. Горький в г. Нижний Новгород и Горьковской области в Нижегородскую область

 

Президиум Верховного Совета РСФСР постановляет:

1.           Переименовать г. Горький в г. Нижний Новгород.

2.           Переименовать Горьковскую область в Нижегородскую область.

 

Первый зам. Председателя

Верховного Совета РСФСР

Р.И. Хасбулатов

 

Не надо думать, что я предлагаю вернуться к имени Горького в названии нашего города. А вот подумать бы о сохранении истории переименованных и бывших названий. Почетное место занял бы в этом деле город Горький с его славной историей с 1932 по 1990 год, а также застывшие каждый в своем возрасте Сталинград и Петроград, Ленинград и Свердловск, древние Хлынов и Яик; журналы «Нижний Новгород» и «Волга», портрет Горького в журнале «Наш современник»… На улицах города Горького когда-то присутствовали со своими именами зарубежные и отечественные ученые: Андронов и Комаров, Бехтерев и Карамзин, Ковалевская и Ньютон, Пирогов и Рентген; зарубежные и отечественные писатели, деятели искусства: Алябьев, Бетховен, Брюсов, Грибоедов, Лист, Маяковский, Никитин, Панферов, Поленов, Шолохов, Шопен, Шуберт; видные политические и военные деятели: Будённый и Ушаков, Дзержинский и Свердлов, Молотов и Сталин, Дмитрий Донской и Александр Невский. Я назвал лишь малую часть. На очереди имя, о котором мне напомнил один из инициаторов переименования города Горького, написавший такие строки:

 

Нанесло и мусора, и пыли,

Нашим ожиданьям вопреки.

Жаль, что Мокроусова забыли

Мы в такое время, земляки…

 

(Действительно, многие ли помнят композитора, который был одним из авторов песни со словами «Под городом Горьким, где ясные зорьки»?)

 

Где ж его гармони одинокой

Отыскать признанье и приют?

Вот плыву я Волгою широкой,

А его не слышно – не поют.

 

Помнится, какие спевки были!

Как дружны мы были и близки!

Нет, не Мокроусова забыли –

Мы себя забыли, земляки.

 

Александр ЕРМОШИН

 

Горький