Главная       Дисклуб     Наверх  

 

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ: КАДРЫ РЕШИЛИ ВСЁ!

(часть 2)

 

 

Вернуться к части 1

 

…Неблаговидное поведение некоторых представителей творческой артистической элиты прослеживается и в другом документе военной поры. Председатель Комитета по делам искусств при СНК СССР М. Храпченко 31 мая 1944 года докладывает секретарю ЦК ВКП(б) тов. Щербакову А.С.: «В последнее время многие учреждения и предприятия стали устраивать концерты путем личной договоренности с артистами, помимо государственных организаций, ведущих концертно-театральную работу. В частности, довольно распространенной является практика приглашения артистов для участия в концертах, устраиваемых различными учреждениями и предприятиями по случаю награждения работников, получения красных знамен и т.д. За участие в такого рода концертах артистам незаконно выплачивается вознаграждение, значительно превышающее установленные ставки. В ряде случаев размер оплаты за концертные выступления достигает 8-10 тыс. рублей.

…Практика организации концертов помимо государственных концертных организаций отрицательно сказывается на работе учреждений искусств, приводит к незаинтересованности ряда артистов в работе своих творческих коллективов, вызывает снижение творческой дисциплины и т.д. Кроме того, организация концертов помимо государственных концертных организаций приводит к засоренности репертуара идейно и художественно неполноценными, а иногда и вредными произведениями» (ГАСПИ, фонд 17, опись 125, дело 299, л. 165-166).

Тревожный сигнал подтверждается словами бывшего уполномоченного Комитета партийного контроля по Ивановской области тов. Татаринцева: «...за концерты в г. Иваново артистам Козловскому, Лемешеву, Батурину и другим были заплачены большие суммы денег, о чем знали областные партийно-советские руководители» (там же, л. 171).

Организованная КПК проверка установила, что дирекция Ивановской облфилармонии, возглавляемая т. Огинским, с января по август 1944 года пригласила в Иваново 25 гастрольных коллективов через Всесоюзное гастрольно-концертное объединение, а 15 коллективов – без ведома объединения, переплатив артистам в общей сложности более 500 тыс. руб.: «Джазу Шульженко за проведенные в июне 1944 г. 6 концертов уплачено 108 тыс. рублей, тогда как по государственной ставке за 6 концертов он должен был получить 54 тыс. рублей. Артистка Изабелла Юрьева за 12 проведенных концертов должна получить 35.294 руб., а фактически ей уплачено 109.773 руб., или переплата составила 74.479 рублей. Подобные переплаты были артистам: Тамаре Церетели – 50.301 руб., Хенкину – 26.531 руб., Бадридзе – 13.934 руб. и др.» (там же, л. 172-176).

Извечные теноры-соперники на сцене и в жизни – Козловский и Лемешев и по части выплаты гонораров шли «ноздря в ноздрю»: «…за 5 дней, с 23 по 27 июня, облфилармония провела 10 концертов с участием народного артиста Козловского, заключив с ним сделку помимо Всесоюзного гастрольно-концертного объединения. За каждое концертное выступление коллективу облфилармония платила по 27 тыс. рублей, в том числе Козловскому – по 17 тыс. рублей, тогда как по государственной ставке он должен получать максимум 1.575 руб. за один концерт. Таким образом, Козловский переполучил за 10 концертных выступлений 154.250 рублей. Соответственно переполучили и другие артисты, участвующие в концерте. Необходимо заметить, что в своих выступлениях в каждом концерте Козловский находился на сцене не более 30-40 минут, исполнял 6-7 номеров, а остальное время концерта зритель видел менее квалифицированных артистов.

В первых числах июля 1944 г. облфилармония на таких же условиях заключила сделку (договор) с артистом Лемешевым, который за три вечера дал 6 концертов. Коллективу уплачено 136.800 рублей, в том числе сам Лемешев получил 87 тыс. рублей, тогда как по государственным ставкам он должен был получить максимально 10.450 рублей. Таким образом, Лемешев переполучил с облфилармонии 76.550 рублей. Соответственно переполучили и другие артисты, участвовавшие с ним в концертном выступлении.

Артист Батурин в июле месяце 1944 года, при максимальной ставке за один концерт в 1.215 рублей, получил с облфилармонии по 7 тыс. руб. за концерт и за 7 концертов переполучил 41.500 рублей» (там же).

Среди прочих серьезных нарушений финансовой дисциплины директора Огинского и его подчиненных – «щадящее» артистов начисление подоходного налога или даже полное его отсутствие, пышные застольные встречи чиновников от культуры и столичных звезд эстрады. Все эти роскошества в военное время, естественно, отразились на повышении стоимости входных билетов на концерты: «Если для областного драматического театра и областной музыкальной комедии г. Иваново управлением по делам искусств при СНК СССР установлены цены на билеты от 3 до 15 руб., то на концерты артистов Козловского билеты были проданы по цене от 20 до 25 руб., а на концерты Лемешева – от 20 до 30 рублей. По повышенным ценам продавались билеты на концерты артистов Малого театра, МХАТ, Хенкина и др.» (там же).

И самое возмутительное для того времени острой нехватки в стране тканей: «Приезжающие на гастроли артисты из театров г. Москвы получают в большом количестве талоны на промышленные товары, которые предназначены для выдачи трудящимся города Иваново. С 18.3 по 18.7-1944 г. Ивановским горторготделом было выдано облфилармонии для артистов 133 талона на 800 метров хлопчатобумажной ткани и 2 талона на 9 метров шелковой ткани. Причем, как правило, артисты получали по нескольку талонов. Артисту Чиркову выдано 14 талонов на 75 метров ткани, Изабелле Юрьевой – 8 талонов на 50 метров, Батурину – 11 талонов на 66 метров, Лемешеву – 25 талонов на 150 метров, Козловскому – 32 талона на 180 метров хлопчатобумажной и 9 метров шелковой ткани и т.д.» (там же).

Скольких бойцов на фронте, рабочих в тылу можно было бы обшить этими 150–180 метрами ткани? Куда могли ее деть народные артисты, где реализовывать? Вопросы, увы, без ответов… Но зато, кажется, становятся понятны и некоторые скрытые мотивы, вынуждающие «звезд» тогдашней эстрады активно вносить средства в Фонд обороны и даже покупать «на средства из личных сбережений» самолеты и танки. В отличие от вышеизложенных фактов, эти патриотические порывы творческой интеллигенции пресса освещала широко…

…В апреле 1944 г. по ходатайству зам. начальника Всесоюзной заготживконторы НКЗ СССР Золотницкого и по распоряжению зам. наркома земледелия Союза ССР Бенедиктова певице Изабелле Юрьевой была продана племенная молочная корова Швидской породы из Красносельского колхоза «Красная Заря» Владимирского района Ивановской области. Документы свидетельствуют, что на тот момент район выполнял план по крупному рогатому скоту только на 92,6%... (там же).

Зам. уполномоченного КПК при ЦК ВКП(б) по Ивановской области Н. Симанов заключает: «Считал бы необходимым директора облфилармонии Огинского за незаконные действия привлечь к уголовной ответственности, а зав. областным отделом искусств Углову и зам. председателя исполкома облсовета Мордвишину за слабый контроль и непринятие мер к пресечению этих незаконных действий – к партийной ответственности» (там же, л. 172-176).

Но в современных фильмах о военной поре персонажи подвергаются репрессиям за гораздо меньшие или даже надуманные проступки, – не слишком ли мягки реальные «законы военного времени»? Логично предположить их причину: если бы жестко репрессировались многочисленные чиновники среднего звена, средней властной элиты, то вскоре и управлять-то стало бы некому. Талантливых и инициативных руководящих кадров всегда не хватало, в годы войны – особенно. Зато наказание по «партийной линии» могло быть куда более серьезным рычагом воздействия на нерадивых руководителей. Понятно, почему было принято решение о поголовном привлечении в партийные ряды руководителей всех уровней.

Каждым своим решением, постановлением, телеграммой власть растолковывала и, можно даже сказать, разжевывала своим представителям на местах те действия, которые от них требуются.

С первых месяцев войны до самого ее завершения в стране шел организованный сбор у населения обмундирования для Красной Армии. Более 10 млн человек в стране носило военную форму, всех надо обеспечить сменой обмундирования на лето и зиму, ношеное – постирать и починить…

Народное движение, зародившееся как месячник помощи, переросло в серьезное дело, были организованы комиссии по сбору в каждой области, крае, республике, а в Москве – Центральная комиссия, спускающая план по сбору вещей, требовавшая отчета, вначале каждую пятидневку, а позже – раз в неделю или раз в две недели. В телеграмме, направленной секретарем Центральной комиссии Крупиным на места в июле 1943 года, разъяснялось: «ранее собранную шерсть, также непригодные на полушубки овчины используйте изготовление носков, варежек, рукавиц… Для ускорения раздачи шерсти населению для вязки носков, варежек рекомендуется договориться с органами Наркомзага позаимствовании шерсти обязательным возвратом ее за счет шерсти, поступающей от населения» (ГАСПИ, фонд 17, опись 129, дело 38, л. 11).

Но комсомолки депо Магдагачи Читинской области не ждали указаний сверху –  осенью 1943 года собрали 100 кг лесных ягод, сдали их в ОРС (отдел рабочего снабжения), получили взамен шерсть. Из шерсти сами пряли пряжу, а потом связали по 25 пар варежек и носков, чтобы подарить их бойцам (там же, л. 129). Какая огромная себестоимость была у тех теплых вещей, сколько трудочасов и трудодней было вложено в них, не говоря уже о вкладе душевном!

По сути своей, именно такая инициативная молодежь и становилась трудовой элитой воюющей страны. А вот «назначенные» в элиту «герои вчерашних дней», увы, не всегда оказывались на высоте положения. Когда вся страна была охвачена стахановским движением не только в производственных коллективах, но и в армии, основоположник движения, бывший донбасский шахтер Алексей Стаханов, переведенный в Москву на непыльную должность начальника сектора соцсоревнования Наркомата угольной промышленности, требовал к себе особого отношения.

«Товарищу Маленкову Г.М. Постановлением Секретариата ЦК ВКП(б) от 5.9.1945 г. нам было поручено разобрать письмо т. Стаханова, с которым он обратился к товарищу Сталину о материальной помощи ему.

Мы вызвали т. Стаханова. Выяснилось, что он действительно живет неважно. Семья у него большая: четверо детей и трое стариков – всего 10 человек. Зарплату получает 2 тыс. рублей, расходы по квартире и на бытовые нужды большие, и средств не хватает.

Чем мы решили помочь т. Стаханову?

Срочно отремонтировать квартиру, пополнить ее недостающей мебелью и уменьшить квартирную плату; выдать промтоварную и продовольственную лимитные книжки; увеличить зарплату до 3 тыс. рублей.

Кроме того, т. Чадаев обещал подыскать ему небольшую дачу.

Что касается вопроса об автомашине – хотя у него и две, но плохие. Машину «Победа» пока дать нельзя, она еще не выпускается, после выпуска она ему будет дана, а пока т. Чадаев на время подыщет ему другую машину.

Из разговора с т. Стахановым выяснилось, что он почти ничего не читает и культурно отстает.

Мы просим Вас, тов. Маленков, дать указание выдавать ему книжный паек. Конечно, он не сразу засядет за книги, которые ему будут выдаваться, но это всё заставит его больше интересоваться ими.

Что касается вопроса о его поведении в быту, то мы ему крепко указали на то, что он должен перестроиться, чтобы не ходил по ресторанам, не допускал разгула. Вначале он пытался отрицать свою вину в этом деле, но, будучи уличен рядом фактов, дал обещание исправиться. Насколько он сдержит свое слово – трудно сказать.

Когда ему был задан вопрос, почему он ведет себя неправильно, то мы поняли из его объяснений, что к нему часто приходят его земляки, по-видимому не совсем хорошие люди, осаждают его всякого рода просьбами, и если он их не удовлетворяет, то начинают укорять его в зазнайстве и втягивают в выпивки. Мы ему указали на то, чтобы он не окружал себя подхалимами, которые сбивают его с правильного пути и могут довести до нехороших вещей.

Вот что сделано по заявлению т. Стаханова.

М. Шкирятов, В. Вахрушев, Я. Чадаев» (ГАСПИ, фонд 17, опись 125, дело 310, л. 33-34).

Г.М. Маленкова более всего волнует «культурная отсталость» тов. Стаханова, резолюция на письме: «т. Александрову. Решите вопрос о выдаче книжного пайка т. Стаханову. Определите, какие именно книги давать ему. Г. Маленков 14.9.45 г.»

…Во время оккупации на родине Стаханова происходил передел собственности. Немецкий военврач Отто Рюле вспоминал впоследствии о своем разговоре с неким переводчиком, немцем русского происхождения, устроившим ему экскурсию по одному из шахтерских пригородов Донецка:

«–  Да, русские здорово поработали. В Донбассе они создали такой индустриальный центр, что даже удивительно. Но теперь всё это принадлежит нам.

Мы остановились перед воротами одной фабрики. Переводчик показал мне на вывеску, прибитую у входа. На ней было написано: «Фридрих Круп – А.Г. Украина».

В голове у меня шевельнулась мысль, что владения Крупа еще не являются нашей с переводчиком собственностью. Больше я этого переводчика никогда не встречал, хотя не раз вспоминал его слова: «Но теперь всё это принадлежит нам». Кого он имел в виду под словом «нам»? Крупа или нас всех? Но какое отношение я имею к Крупу? Никакого, абсолютно никакого. Но, может быть, мы и воюем не столько ради интересов Германии, сколько ради интересов Крупа и ему подобных? (Рюле О., Жертвы Сталинграда. Исцеление в Елабуге. М., 2010, с. 180, 181).

Немецкий историк труда Альф Людтке в статьях, посвященных повседневной жизни немецких рабочих, много говорит о том, как важны были для них такие понятия, как «качественная немецкая работа», «честь труда», «достоинство труда», «хорошая жизнь», «профессиональная гордость» – категории, вызывающие в людях самоуважение. Историк отмечает, что немецким рабочим было свойственно определенное «своеволие» или «своевольное упрямство», и, проявляя «своенравные» действия, «многие смогли дистанцироваться от каждодневно повторяющихся ожиданий и принуждений. Ощущение личного освобождения, а также личной самореализации было возможно именно в процессе «своенравной» борьбы работника на своем рабочем месте и через нее» (Людтке А. История повседневности в Германии. Новые подходы к изучению труда, войны и власти.  М., 2010, с. 180).

Так, на уровне психологии, немецкие рабочие, трудящиеся на предприятиях, принадлежащих крупным магнатам, на станках, которые им хотелось бы считать «своими», но которые принадлежали Крупу и им подобным, пытались пережить «печальное осознание положения рабочих», прийти «к достижению согласия с властями», «содействовать получению признания, которое преодолевало классовые и политические барьеры, как зримые, так и эмоциональные». «…У рабочих существовала возможность сделать зримой собственную значимость, изготовив совершенное изделие, все равно – танковую гусеницу или колесо гражданского локомотива» (там же).

Советским рабочим не приходилось проявлять подобного «своеволия» для сглаживания внутренних противоречий, ведь в СССР воплотился в жизнь замысел К. Маркса о народной собственности на средства производства, а точнее – многовековая мечта русских крестьян о чудесной стране Беловодье, где нет господ и все работают дружно и радостно. Советскому рабочему было проще почувствовать гордость за себя и за результаты своей работы, потому что он работал на Победу своей страны, а значит, и на себя, своих родных и близких, но не на «дядю» Крупа. Возможно, в какой-то момент элитный немецкий рабочий и «лучший в мире» немецкий солдат, как и военврач Отто Рюле, поняли, что работают и воюют «не столько ради интересов Германии, сколько ради интересов Крупа и ему подобных», и это осознание стало началом краха Третьего Рейха…

А началом советской Победы и многих других величайших достижений СССР, возможно, стала крылатая фраза, произнесенная И. Сталиным 4 мая 1935 года на выпуске красных офицеров: «Кадры решают всё!»

В годы становления Советской власти вместо понятия «элита» общепринятым было слово «кадры» (с фр. – личный состав): руководителей партийных органов, управленцев народным хозяйством, военачальников, творческой и научно-технической интеллигенции, ударников труда. Бесспорно, что подавляющее большинство кадров в годы Великой Отечественной войны оказались лучшими из лучших, и потому страна одержала Победу над самой сильной армией того мира.

Созданная в СССР система поощрения профессиональных кадров открывала путь в новую элиту, к карьерной лестнице. На первой ступени стимулировался интерес к получению образования. Формами поощрения становилось и вручение «Почетных грамот», и помещение фотографии передовика на «Доску почета» среди «лучших людей» предприятия. Поощрения последующих ступеней – присвоение почетных званий: от «народных» и «заслуженных» артистов до «отличных» и «лучших» пожарных и поваров. Плюс к общественному признанию – материальные блага: продуктовые пайки, отдельные квартиры, даже автомобили. Еще выше и значимее – государственные награды и премии, вплоть до Сталинских.

И кадры, высокопрофессиональные, элитные кадры, действительно решили всё. И тогда, в 1941–1945 гг., и в 1991–1993 гг., и сегодня решают…

Даже из этого краткого экскурса в историю первого поколения советских элит, вышедших в большинстве из недр народа, взращенных первым в мире бессословным государством равноправных граждан в особой заботе и материальных привилегиях – за свои таланты, доблестный труд и героическую защиту Отечества, заметна довольно скорая перестройка психологии. Многие уверовали в свою избранность, исключительность, право жить лучше, чем весь народ, даже в тяжкие годы испытаний войной, и в свою полную безнаказанность за удовлетворение этого права. Попрание его, как, к примеру, суровые наказания по «трофейным делам» самого Маршала Победы Г.К. Жукова или знаменитой певицы Л. Руслановой, вызвало возмущение и непонимание большой части военной и творческой элиты. Вызывает и поныне – у современных элит, уверовавших в свою особость, значимость, неприкасаемость.

 Заставляет о многом задуматься и тот факт, что именно среди представителей советской номенклатурной и творческой элиты оказалось больше всего недовольных прежней властью, от которой они имели всё. «Разоблачениями» режима и ярым антисоветизмом отличались последние интервью постаревших звезд советского экрана – Ладыниной, Целиковской... Уехав на ПМЖ за рубеж, рассказывают о моральных муках жизни в СССР «элитные дети»: от дочки артиста Петра Олейникова до сына Никиты Хрущёва и дочери Иосифа Сталина…

По законам биологии переродившиеся сорта растений и пород животных выбраковываются из элитных. Остаются для продолжения потомства лишь не поддавшиеся вырождению и путем селекции выводятся из обычных – новые.

Как не допустить гибельного перерождения элиты общества или хотя бы оттянуть этот процесс на несколько поколений? – вопрос вопросов!

Как и другой: кого считать элитой в кавычках, а кого – истинной? Тех, кто добился высокого положения в обществе и пользуется привилегиями, или тех, кто на разных поприщах бескорыстно и беззаветно служит народу, благу и славе страны?

 

Ольга Германовна ЖУКОВА