Главная       Дисклуб     Наверх  

 

«Волчица» идет по лезвию бритвы

 

«Все говорят об Эрдогане, а что будет, если следующим президентом Турции стану я?» – такой вопрос задала недавно в интервью CNN неординарный политик Мерал Акшенер.

Ее слова прозвучали как дерзкий вызов, тем более в такой «мужской» стране, как Турция. Выступая против президентской формы правления, Мерал громогласно заявляет, что это проект ЦРУ, ведь страну, которой управляет один человек, легче контролировать. И ее сторонники, и недруги покачивают головами: идешь, мол, по лезвию бритвы. В ответ она разместила в Сети ладонь, разрисованную хной: смываемая татуировка представляет собой национальный флаг – святой и повсеместный символ в Турции. В течение нескольких дней флаг на ладони стал символом сопротивления президенту Реджепу Тайипу Эрдогану, а также дающим ему почти диктаторские полномочия изменениям в Конституции, которые турки поддержали на референдуме 16 апреля.

Символ, созданный Мерал, гениален по своей простоте. В канун референдума все политические формирования – сказался, разумеется, шантаж правящей партии, – отказались от партийных флагов во имя национального. Тем самым они приняли условия власти, в соответствии с которыми ты либо являешься патриотом и, стало быть, выступаешь за изменения в Конституции, либо ты союзник террористов. Акшенер, нарисовав на своей ладони национальный флаг, апеллирует к турецкому патриотизму, за что власть не может ее наказывать, и одновременно она призывает сопротивляться этой власти и отвергнуть ее поправки в Конституцию.

Сама хна имеет огромный эмоциональный заряд. Она символизирует невинность и посвящение важному делу. Рисование хной объединяет турецкие, еврейские, арабские, курдские традиции и в этом смысле довлеет над текущей политикой. Акшенер поддержали даже далекие от нее идеологически феминистки. По мнению газеты «Акшам», жест Мерал стал капитальным политическим интегратором, подхваченным сотнями тысяч противников Эрдогана. Он явился мощным символом, понятным для всех, и поэтому пробил себе дорогу в условиях доминирования проправительственных СМИ.

Сегодня 61-летняя Акшенер для многих турок – единственная надежда на окончание всевластия Эрдогана. Среди престарелых мужчин – лидеров оппозиции она тот политик, чья харизма равняется президентской. Не боится его атаковать, не уступает в ораторских поединках. А это для Эрдогана реальная угроза, что признают даже те, кто связан с партией власти. И чтобы блокировать ее митинги, идут на разного рода уловки: то вдруг выявляются проблемы с электричеством, то нежданно появляется случайная отара овец.

Время от времени на митингах Акшенер использует и другой жест. Если на ладони нет флага, она касается большим пальцем среднего и сердечного, а указательный и мизинец выправляет. Получается голова волка – жест «Серых волков», одной из наиболее преступных организаций в истории Турции. Она была основана в 60-е годы, и на ее счету сотни жертв – левых политиков, на что власть в общем-то закрывала глаза. Сегодня «Серые волки» имеют филиалы во всей Турции и надежных партнеров не только в парламенте, но и в штаб-квартире разведки.

Акшенер близка к этой организации. Воспитывалась в доме, где целиком разделяли крайне правые взгляды. Окончила Стамбульский университет, получила звание доктора философии. Преподавала в университетах. Более восьми лет представляла в парламенте Партию национального движения (ПНД), парамилитарной пристройкой которой были «Серые волки». Была вице-спикером парламента, министром внутренних дел. Ее всегда рассматривали как лидера умеренного крыла турецких националистов. Однако иной раз бывала и правее Эрдогана, например в вопросе курдов. В частности, требовала исключить из школ изучение курдского языка, считала, что геноцид армян в 1915 году – это обман.

Сторонники Акшенер говорят, что она мифическая волчица, которая в древние времена должна была помогать туркам из Средней Азии создавать империю. А сегодня задача Мерал – победить Эрдогана.

Правящая Партия справедливости и развития предложила 18 поправок в Конституцию, которые, по сути, сменят сегодняшнюю парламентскую республику на президентское государство (впрочем, формально уже авторитарное). Победа на референдуме означает, по словам газеты «Хюрриет», устранение поста премьера, его роль возьмет на себя президент, который будет назначать министров, предлагать бюджет и издавать декреты. Главе государства теперь необязательно быть политически нейтральным.

Зачем же столь важные изменения? По мнению экспертов, власть утратила в последние два-три года авторитет. Экономика, успехи которой были в начале века основой популярности Эрдогана, начинает рассыпаться. Подвела и внешняя политика, прежде всего в вопросе интеграции Турции с Европой. А в последние месяцы оказалось, что державные планы Турции на Ближнем Востоке – иллюзия. Выходит, изменения в Конституции не столько дополнительный комфорт, столько необходимость Эрдогана. Иначе говоря, они – один из способов обновления его политических полномочий.

Однако, чтобы так стало, он должен пройти, по мнению газеты «Джумхуриет», трансформацию. Еще в 2015 году идеология правящей партии апеллировала к османской и исламской истории. Поэтому столь шумными были празднования годовщин взятия турками Константинополя, дней рождения Магомета. Этничность аж до 2015 года не имела в риторике Эрдогана большого значения. До определенной степени это был национализм, так как он предусматривал для турок центральное место в мусульманском мире, правда это место должно было вытекать скорее из специфического понимания исторической миссии, нежели из их этнического превосходства.

Результатом такого мышления стала соглашательская позиция в отношении этнических меньшинств в Турции, курдов. В канун 2015 года Эрдоган, выступая в курдских городах, подчеркивал мусульманское братство между турками и курдами. Он скорее ссылался на гражданские идеи, умалчивая об этнических. Правящая партия признала за курдами много прав, связанных с языком и названием местностей.

Поворотным моментом стал июнь 2015 года. Партия Эрдогана завоевала чуть больше 40 процентов и потеряла 10 пунктов и абсолютное большинство в парламенте, хотя и оставалась там по-прежнему крупной. А случилось это в связи с курдской партией, которая впервые перешагнула избирательный порог. И тогда Эрдоган, должно быть, признал, что возможности мобилизации электората вокруг идеологии, основанной на исламе и общественном консерватизме, исчерпаны и пора быть националистом.

И турецкий национализм стал изо дня в день элементом, укрепляющим новую идеологию правящей партии. Запад представлялся в ней не только как враг турецкости, а но ее антитезис. А именно: турки (исключая, конечно, предателей) – это верные, искренние, моральные, а люди Запада – дегенераты, лицемеры. Партия Эрдогана начала так сильно бороться за голоса турецких националистов, что тогдашний премьер, не сдержав эмоции, показал жест «Серых волков».

Националистический поворот завершился тем, что на выборах в ноябре 2015 года Партия справедливости и развития снова могла править одна. Вместе с националистами она добилась увеличения достаточного количества депутатов, чтобы можно было начать подготовку референдума об изменениях в Конституции. Оказалось, что комбинация ислама и консерватизма дает максимально 50 процентов голосов, а соединение консерватизма и национализма – 65, чего достаточно для проведения референдума. Были и побочные эффекты этой макиавеллевской стратегии: после неудачного военного путча в июле прошлого года на улицы вышли тысячи турок, чтобы поддержать Эрдогана. И в те дни, – а это важно, – доминировал жест «Серых волков».

На политической арене вновь появилась Акшенер. Еще бы! Ведь партия Эрдогана охватила значительную часть электората. Мерал предупреждала: «Мы не можем погрязнуть в прошлом и потерять будущее». Она начала призывать отвергнуть поправки в Конституцию, не скрывая, что хочет превратить ПНД из ультраправой в правоцентристскую. Ну а поскольку ПНД выступала на стороне правящей партии, то Акшенер взяли да и исключили из ее рядов.

Однако некоторые эксперты считают, что 80 процентов националистически настроенных избирателей поддерживают ее и противятся поправкам к Конституции. Они не доверяют Эрдогану, полагая, что нынешнее наступление президента на курдов – очередной политический трюк и что он снова вернется к мирным переговорам.

Как бы то ни было, нужно признать, что Эрдоган разжег националистические эмоции, которые уже неоднократно в послевоенной истории Турции выводили людей на улицы и вели к трагедиям.

Как отмечает польский еженедельник «Политика», турецкий национализм, родившийся в начале ХХ века, главным образом из-за страха перед Западом, не какая-либо псевдоидеология. Это – не неоосманизм Эрдогана и правящей партии, которые, несмотря на фасад, всегда были до боли прагматичными. Турецкий национализм в версии «Серых волков» – это идеология, выходящая из нацизма и обращающаяся к теории рас. Сегодня она возвращается к повседневной жизни посредством невинного жеста волчьей головы. Завтра же она может оказаться обоснованием убийств этнических меньшинств.

Некоторые СМИ Турции называют Акшенер турецкой Марин Ле Пен: она, мол, националистка и заноза в боку правящей партии. На самом деле двуручная: ее взгляды далеки от умеренных, апеллирует к чувствам национального единства, невинности, женственности и в то же время она зовет «волков», ибо только они могут оказать соответствую поддержку. Но вот незадача: в истории Турции еще никому не удавалось одомашнить волков.

 

Анатолий Петрович Шаповалов,

журналист-международник