Главная       Дисклуб     Наверх   

 

«Жалко было лошадей, но людей – абсолютно нет»

Так вспоминали о Второй мировой войне плененные солдаты вермахта

 

Книга «Солдаты», изданная в Германии, опрокидывает бытовавшие мнения, будто нельзя сравнивать действия регулярной армии III Рейха, воевавшей на фронтах Второй мировой войны, с тем, что творили на оккупированных территориях войска SS и полиции. Увы! Ее преступления были не менее чудовищными.

Но сначала несколько цифр. В военных формированиях Германии – вермахте и войсках СС – служили в период Второй мировой войны 18 миллионов мужчин, или 40 процентов всей мужской популяции рейха. В течение пяти лет войны – с 1939 года по октябрь 1945 года – союзники пленили почти 1 миллион немецких военнослужащих. Более 13 тысяч из них были размещены в специально подготовленных зданиях в Трент Парке севернее Лондона, в поместье Латимер-хаус графства Бакингемшир и Форте Хант (штат Вирджиния).

Здания были нашпигованы подслушивающими устройствами, микрофоны имелись также в камерах. Кроме того, в среду узников были внедрены информаторы, которым ставилась задача умело «разговорить» заключенных. Цель была у союзников одна – выудить как можно больше военных секретов. Однако американцам и британцам удалось записать нечто абсолютно уникальное – непосредственные, откровенные воспоминания о войне солдат и офицеров вермахта. То, что они чувствовали, как изменялось их поведение в обстановке постоянного присутствия смерти и насилия, чего они боялись, чему радовались, – всё это, хотя и поверхностно, изложено в исторических записях. Но тут нечто другое – разумеется, не исповедь, а воспоминания о войне «как большом приключении и великолепной забаве».

Это, по утверждению журнала «Шпигель», – сенсационный материал. Он, бесспорно, должен пристыдить тех немцев, которые были возмущены в 1995 году выставкой, посвященной преступлениям вермахта. Ни в коей мере нельзя, негодовали тогда многие немцы, да и ряд органов печати, отождествлять действия вермахта с преступлениями, совершаемыми на оккупированных территориях войсками СС и полиции. Оказывается, не только можно, но и должно, ибо преступления тех, и других были ужасными.

Убедительно это доказали авторы книги «Солдаты» – историк Зёнке Нетцель и психолог Харальд Велцер, проанализировавшие 150 страниц стенограмм прослушек, с которых англичане сняли гриф секретности.

Британцы занимались прослушкой высших офицеров, американцы – тех, кто был чином ниже, вплоть до рядовых. Союзникам хотелось не только выяснить масштабы преступлений солдат вермахта, но и разобраться в складе их ума. Заключенные откровенно рассказывали, как рассматривали врага, что думали о своих командирах, обменивались удивительно точными, подробными воспоминаниями о преступлениях, свидетелями которых являлись либо которые совершали сами. От всего услышанного, а ранее – совершенного веет ужасом.

– Мы любили вылетать, – вспоминает пилот по имени Пол, – перед завтраками и гоняться по полям за отдельными солдатами противника. Расстреливали их из пулеметов. Они так и оставались лежать с несколькими ранами на спине.

– Расстреливали только солдат? – уточнял сокамерник Мейер.

– Не всегда. Доставалось и гражданским. Чаще всего атаковали конвои на улицах. Помню, летел в составе трех самолетов. Сначала наклонил самолет деликатно, а потом резко повернул влево. И мы начали стрелять из всего, что было на борту. Вижу: внизу – озверевшие от страха лошади.

– Перестань. Кони – это ужасно.

– Лошадей и мне было жалко. Но людей – абсолютно нет. А вот смерть коней никогда не забуду.

– А нам нравилось летать вечерами низко над улицами, – делятся воспоминаниями пилоты Баумер и Грейм. – Увидев огни приближающихся с противоположной стороны автомобилей, мы включали свои фары. Пусть думают, что навстречу едет другой автомобиль. Спустя несколько секунд мы открывали ураганный огонь. Это было фантастично, это была великолепная забава.

– А в Польше, – продолжали летчики, – на второй день войны нам приказали сбросить бомбы на здание вокзала в Познани. Восемь из шестнадцати упали на город, просто на улицы. Нам это не понравилось. На третий день нас это уже не интересовало. На четвертый день мы начали испытывать удовольствие от своей работы.

– На Кавказе, когда один из нас погибал, то офицер не говорил, что мы должны были делать. Мы попросту вытаскивали пистолеты и начинали стрелять по всему, что видят наши глаза: по женщинам, детям…

– Когда мы прибывали в союзную Италию, – вспоминал другой заключенный, – командир, как правило, отдавал приказ: «Для начала убейте 20 человек, чтобы тут были тишина и порядок. Я не хочу, чтобы какие-то мысли рождались в их головах.

– Стрелял по французу, который ехал на велосипеде, в спину, – вспоминает другой узник Зотлетер.

– С небольшого расстояния?

– Да.

– Хотел поймать?

– Ерунда. Мне понравился его велосипед.

Стенограммы прослушек подтверждают, что многие солдаты вермахта хорошо знали и о зверствах Холокоста, но в своих разговорах старались не касаться этой темы. А если речь и заходила, то выкладывались страшные подробности о массовых убийствах, в том числе и в газовых камерах, сбрасываниях трупов в огромные рвы… В общем, солдаты знали, что подразделения СС физически истребляют евреев.

«Можно предположить, – пишет «Шпигель», – что большинство пленных не догадывалось, что их подслушивают. А те, кто об этом знал, не испытывали страха: что, мол, было, то было. Не исключался, как это бывает в мужских разговорах, и элемент самохвастовства». «Из записей стенограмм вытекает образ войны, указывают авторы книги, не как нескончаемый кошмар, а как вожделенное, большое приключение, как великолепная забава. Миллионы простых немцев, призванных в армию, впервые оказались за границей, где по указанию Гитлера можно было поступать в рамках, которые сам себе определяешь, понимая, что все твои действия правомочные. В диалогах солдат редко появляются элементы возражений, споров либо проявления какой-то неловкости, смущения. Это свидетельствует о том, что солдаты считали свои действия на фронте нормой поведения. Они редко говорили о смерти, собственных чувствах и страхе, ибо признание, что кто-то не в состоянии справиться с собой в экстремальной ситуации, считалось проявлением слабости. Поэтому в солдатских разговорах жертва является исключительно целью, в которую нужно стрелять и которую нужно уничтожить. Другое понятие жертвы, указывают авторы книги, отсутствует в воспоминаниях».

Генералов вермахта беспокоила совершенно другая проблема: как удержать сексуальные влечения солдат. Решение нашли в Польше и во Франции, где открыли публичные дома, куда насильно загоняли девушек и женщин. «В Варшаве, Радоме, – вспоминал Валюс, – нам приходилось простаивать в очереди на улице. Каждая женщина обслуживала в час 14–15 мужчин. Такую нагрузку выдерживали, как правило, два дня. Потом их меняли». «А во Франции, – рассказывал другой заключенный, – мы прямо в барах лапали девушек и запрокидывали их на столы. В том числе и замужних женщин. Один офицер с подчиненными схватили девушку, избили ее, а затем изнасиловали. После этого подстрелили и забросали гранатами».

«Ознакомившись со стенограммами прослушек, можно прийти к выводу, – пишет журнал «Шпигель», – что мораль, которая формирует действия людей, не коренится в них самих. Она – в структурах, которые их окружают. И если эти структуры изменяются, то возможно всё и даже абсолютное зло». Эта философская сентенция, согласитесь, всё же обеляет фашистскую Германию. Еще больший ужас в том, что ведь может быть, если иметь в виду мораль, и обратное.

Кстати, куда же исчезли тысячи, составлявшие наиболее преступную часть фашистского режима гитлеровской Германии? Ранее приводимое число беглецов, от 3 тысяч до 300 тысяч, было противоречивым, ибо оно никогда не подтверждалось документально.

Спецслужбы Бразилии и Чили впервые обнародовали новые данные: в Южную Америку убежали 9 тысяч нацистских преступников. Это почти в два раза больше, чем сообщалось раньше.

Из архивов, куда впервые был разрешен доступ прокурорам Германии, занимающимся проблемой нацистов, вытекает, что около 5 тысяч преступников нашли убежище в Аргентине, 1,5–2 тыс. – в Бразилии, 0,5–1 тыс. – в Чили. Остальные убежали в Парагвай и Уругвай. Среди заметавших свои следы были не только немцы, но и хорваты, украинцы, россияне, а также представители других народов, которые пособничали нацистам.

В бразильском архиве, находящемся в Рио-де-Жанейро, обнаружены данные 20 тысяч немецких граждан, которые прибыли в страну в промежуток 1945–1959 годы. «Многие из беглецов, – пояснил в интервью газете «Daily Mail» немецкий прокурор Курт Шримм, который изучил тонны документов, – явились под фальшивыми фамилиями и с неясным прошлым. Теперь удается установить и модель типичного ухода от ответственности за совершенные преступления».

Как свидетельствуют документы, беглец появлялся в стране сначала сам, готовил жилье, а затем вызывал к себе семью. Нацисты чаще всего пользовались документами, выдаваемыми Международным Красным Крестом. Таким образом, в Аргентину, например, прибыло более 800 тысяч высокопоставленных членов СС и национал-социалистической партии. Любопытно, что работавший в Риме немецкий епископ Алоиз Гудал нередко помогал обеспечивать фальшивые документы. Такой способ побега получил даже образное название – «дорогой крысы».

Архивы наглядно подтверждают, что большую роль в процессе спасения нацистов играл президент Аргентины Хуан Доминго Перон. Он распорядился продать 10 тысяч незаполненных паспортов организации ODESSA (аббревиатура от немецкого «Организация бывших членов СС»), которая изыскивала пути бегства бывшим нацистам. Ее помощью воспользовались, к слову, Адольф Эйхман, Йозеф Менгле, Франц Стангл и другие преступники.

Курт Шримм надеется, что и Аргентина также откроет свои архивы, и тогда картина прояснится еще больше. Не исключено, что удастся узнать фамилии бывших нацистов, которые вернулись в Германию и еще живы. «Однако шансов сделать это с каждым днем остается всё меньше, – предупреждает Шримм. – Поэтому нам, прокурорам, следует прилагать еще больше усилий. Никто не должен уйти от ответственности за совершенные злодеяния».

 

Анатолий Петрович ШАПОВАЛОВ,

 журналист-международник