Главная       Дисклуб     Наверх  

 

Жизнь и подвиг Александра Герцена

 

Общественность России отметила 200-летие со дня рождения Александра Герцена, которое по новому стилю пришлось на 6 апреля, но официальные власти эту дату не заметили. Как совершенно справедливо отметила «Литературная газета» в номере от 4–10 апреля, «в советские годы герценоведение количеством томов не уступало пушкиноведению. Сегодня государство, щедро награждающее эстрадных див и телеклоунов и ставящее памятники «борцам с тоталитаризмом», фактически осталось в стороне от юбилея великого певца свободы». Безымянный автор этой цитаты, взятой мною из текста на первой странице, предваряющей продолжение темы на стр. 4, ограничился лишь констатацией бросающегося в глаза факта, но не задал напрашивающегося по этому поводу вопроса: почему? Видимо, посчитал, что ответ очевиден. Своим свободолюбием А. Герцен мешает нынешним властям России наслаждаться жизнью. Не то что ни на что не претендующие, кроме хорошего гонорара, «эстрадные дивы и телеклоуны».

Продолжая тему, необходимо отметить, что газеты, посвятившие юбилею писателя, философа, политического деятеля статьи, по-разному интерпретировали его жизненный путь. Некоторые выделяли то, что, наверное, было бы приятно прочитать в верхах. Вот и «Литературка» не удержалась от такого легкого подхалимажа. «Благодаря статье Ленина «Памяти Герцена» в нашем сознании закрепился образ чуть ли не предтечи Великого Октября. Но Герцен в течение 20 лет яростно спорил с Марксом и «марксидами» и далеко не был уверен в революционной целесообразности…» – пишет упомянутый безымянный автор. Впрочем, можно предположить, что, выписывая эти слова, он оттолкнулся от опубликованной на стр. 4 статьи доктора филологических наук Владимира Тихомирова, высказавшего довольно интересную мысль, заслуживающую рассмотрения.

«Герцен не был политиком, отстаивавшим какую-то близкую ему доктрину как нечто устойчивое и незыблемое. Он всегда руководствовался достаточно отвлеченными идеалами свободы и равноправия, независимо от политических, социальных и национальных доктрин. Поэтому он безоговорочно приветствовал Польское восстание 1863–1864 гг., что явно повредило его личному авторитету и авторитету его оппозиционных изданий в русском обществе. Он же позднее (курсив мой. – В.С.) отверг марксистское экономическое учение именно за догматизм, а сторонников К. Маркса иронически называл марксидами». Я не случайно выделили курсивом слово «позднее». Оно противоречит утверждению о 20 годах «яростного спора» Герцена с Марксом. Все-таки после поражения Польского восстания Александр Иванович скончался через 6 лет, в 1870 году.

Теперь что касается «отвлеченных идеалов свободы». Ну куда же более конкретным, уважаемый профессор, может быть идеал борьбы за освобождение крестьян от крепостного рабства, которую вместе с Николаем Огаревым вел А. Герцен? Более того, по мере развития событий в России Александр Иванович пришел к выводу, что истинную свободу народу может принести… социализм. Конечно, В. Тихомиров нам может сказать, что Герцен придерживался утопического социализма, верил, что к новому обществу можно перейти через крестьянскую общину. Но этой точки зрения в 60–70 годах XIX придерживались очень многие из числа тех, кто «ушел тогда в народ». А вы говорите «независимо от политических, социальных и национальных доктрин»! Он был политически очень чутким человеком, диалектиком. И не так все просто с Марксом и «марксидами», как вам кажется.

Как филолог, вы могли бы знать, откуда у этой истории ноги-то растут. Свое мнение о Марксе А. Герцен изложил в очерке «Немцы в эмиграции». Но вот что характерно: при его жизни он не только не входил в мемуары «Былое и думы», но даже и не был опубликован. Известный советский литературовед Владимир Александрович Путинцев по этому поводу писал, что «возникает весьма важный вопрос, насколько правомерно позднейшие издания мемуаров включили его без оговорок в основной текст «Былого и дум». Можно не сомневаться, что Герцен, обративший под конец жизни свои взоры к Интернационалу, «к тому Интернационалу, которым руководил Маркс» (Ленин), никогда не согласился бы с произволом, допускаемым в этом случае «учеными текстологами». В. Путинцев отмечал также стремление Герцена пересмотреть вопрос о своей полемике с Марксом. В письме к Н. Огареву от 29 сентября 1869 года Герцен желал успеха бакунинскому переводу первого тома «Капитала» Маркса. А вы говорите, уважаемый профессор В. Тихомиров, «отвергал учение Маркса за догматизм»? Ой ли?

Напомню, что в своей книге об А.И. Герцене «Начало» писательница Лидия Чуковская отметила одну особенность своего героя: «Герцен был щедро наделен тою впечатлительностью, которую один из его друзей называл «нравственным слухом». С детства мальчик был чуток к несправедливости, к чужой, а не только к собственной боли». И этот «нравственный слух» был присущ Александру Ивановичу Герцену всю его недолгую, 58-летнюю жизнь. И его боль за униженных и оскорбленных, его борьба за счастье всех людей близка нам и сегодня. К тому же его острое перо разит и сегодня.

В начале 2008 года известный ученый Сергей Капица в газете «Известия» писал о том, что над человеческой цивилизацией нависла огромная опасность. Позже его пророчество подтвердилось – в середине августа того же года грянул кризис капитализма, в муках которого корчатся многие народы Европы, да и самих США. Стремление капиталистов переложить все тяготы этого системного кризиса на плечи народов вызывает их ожесточенное сопротивление. К сожалению, во многих странах эта борьба пока носит стихийный характер борьбы против ухудшения социального положения масс, но постепенно она перерастет в осмысленную борьбу за смену социально-экономической политики, за социализм, то есть за смену цивилизации. Вот что писал в книге «С того берега» Александр Герцен: «Вам жаль цивилизации. Жаль ее и мне. Но ее не жаль массам, которым она ничего не дала, кроме слез, нужды, невежества и унижения».

Человек, который написал эти строки, наверняка оценил бы, если бы у него было чуть больше времени, гениальность Карла Маркса.

 

Валентин Алексеевич СИМОНИН