Главная       Дисклуб     Наверх  

 

  

Кульбиты анекдотичной жизни

 

В Москве рассказывают, что один известный кинорежиссер и не менее известный сценарист собираются снять еще один фильм, продолжающий сериал «Семнадцать мгновений весны». В нем Алекс передает Юстасу (можно и наоборот) инсайдерскую информацию из правительственных кругов о предстоящем повышении госпошлины на развод с 400 марок до 30 тысяч марок. Юстас (можно и наоборот) воспользовался подсказкой, вовремя подсуетился и сэкономил 29 тысяч 600 марок. И хотя эта сумма для него не столь уж и велика, как для простого обывателя, но, учитывая менталитет нации, роль бережливость в ее системе ценностей, он поступил весьма правильно, как истинный немец.

Честно говоря, я не особенно верю всякого рода слухам, а этот, надо полагать, скорее всего, просто анекдот. Но вот что интересно: в последние годы в столице, да и в стране в целом, появилось очень много самых разных анекдотов, включая и такие, которые Ф.М. Достоевский назвал скверными. Складывается впечатление, что эти анекдоты порождаются не юмористами или сатириками, а самой жизнью. Или, иными словами, сама жизнь в «обновленной России» стала одним сплошным затянувшимся скверным анекдотом. Но иногда в сонме их безымянных творцов могут встретиться и вполне конкретные персоны. Одной из таких персон, на мой взгляд, является известная белорусская журналистка и писательница Светлана Алексиевич. В годы горбачёвской «перестройки» она была в стане ярых демократов и, в сущности, осталась ею и сегодня, хотя и несколько дистанцируется от «новой общности людей», что и продемонстрировала в беседе с журналисткой «Российской газеты» Еленой Яковлевой, опубликованной 11 сентября.

Конечно, сегодня, спустя 22 года с августа 1991-го, 20 лет с трагических событий сентября – октября 1993 года и двух десятилетий буржуазных реформ, в России трудно кого-либо убедить в том, что в те годы народ и страна вышли на столбовой путь цивилизации, который приведет к всеобщему процветанию. Не привел! Светлана Алексиевич это признает, как признает и то, что в нынешней российской жизни «мы грубо обошлись со своим прошлым, всё разрушили – без серьезных мыслей и планов на будущее». Более того, она заявляет: «Нам нужна хоть какая-то человечность… Пусть даже рожденная из опыта «красного человека». Потому что вокруг много страшного, чего принять никак нельзя». Ну что же, сильно сказано, можно даже расчувствоваться по поводу этих слов, но не стоит торопиться. С. Алексиевич не так уж и проста, с ней на самом деле всё гораздо сложнее.

Начну с того, что беседа с ней появилась в связи с завершением последней книги «Время секонд-хенд» из пяти книг цикла «Красный человек. Голоса утопии». Из названия цикла понятно, что речь в нем идет о советском периоде, то есть жизни при социализме. Для народа это был период нормальной жизни, а вот «демократы» типа С. Алексиевич называют его утопией. Но вот что интересно: если спросить у нее, почему всё же она считает социализм утопией, уверен, что членораздельно на этот вопрос она вряд ли ответит. Не ответит она и на следующий вопрос: почему переход от феодализма к капитализму, который для некоторых феодалов был совершенно невозможен, даже абсурден, тем не менее всё же произошел, а переход от капитализма к социализму – это уже обязательно утопия?

А вот ее следующее заявление: «Я не апологет советского времени… Мне ближе вариант социал-демократического устройства общества. Я несколько лет жила в Швеции и видела и доступность многих благ, и контроль государства, и равенство людей. Разве такое развитие не было бы более естественным, чем то, что с нами произошло». Здесь журналистка Елена Яковлева поставила в конце фразы точку, хотя, на мой взгляд, должно было бы поставить вопросительный знак, поскольку явно звучит вопросительная интонация. Е. Яковлева этот вопрос пропустила мимо ушей, может быть, для того, чтобы не отвечать на него. А вот я отвечу. Да, предпочтительнее, да только вот история, как известно, не Невский проспект, – царское правительство, Ники и его Алиса вместе с придворной камарильей не оставили простора для такого развития России. Даже его «дядя Вилли», кайзер Германии Вильгельм, был умнее или, если хотите, дальновиднее.

С. Алексиевич не знает, что при канцлере Бисмарке в объединенной Германии был принят «Исключительный закон против социалистов», но после его кончины, если мне не изменяет память, в 1896 году, этот закон был отменен. Правительство кайзера «работало» с германскими социал-демократами и в результате те проголосовали за «защиту своего отечества».

Что же касается так называемого шведского социализма, то исторически не он предшествовал Великому Октябрю в России, а появился как реакция на него шведской буржуазии. Она поняла простую истину: чтобы не потерять всё, надо поделиться доходами с народом. А вот сегодня, после развала Советского Союза, шведская буржуазия начала отыгрывать у народа и рабочего класса страны те достижения и права, которые еще недавно провозглашала неотъемлемыми.

Отмечу, что беседа с писательницей в «Российской газете» достаточно большая, на всю страницу формата А-2. И всё же, несмотря на обилие слов, в ней ощущается некая недоговоренность, хотя заголовок материала – «Прощание с красным человеком» и дает намек на истинную задачу, которую поставила перед собой С. Алексиевич. Зато в другом интервью, журналисту радиостанции «Немецкая волна» в июне нынешнего года, она высказалась более определенно: «Работая над циклом книг о "красном человеке", я хотела создать энциклопедию нашей жизни. Потому что коммунизм – это как вирусное заболевание, никто из нас не может сказать, что мы с ним расстались и оно больше не повторится. Нет, оно проявится в каких-то других формах, других ипостасях».

Иными словами, видимо, она считает себя этаким доктором, задача которого – лечить общество. В сущности, она не понимает, что на самом деле пытается остановить исторический процесс освобождения человека от гнета эксплуатации и унижений.

Попытка напрасная и бессмысленная. Единственное, что можно к этому добавить, так это то, что, к сожалению, Алексиевич не одинока в этой, прямо скажу, безнадеге. Практически одновременно с ней в эту авантюру вдруг включился и… редакционный коллектив «Литературной газеты». Вполне естественно, что в газете литераторов присутствует информация о выходящих в разных издательствах страны книгах. Эта информация доводится до читателей под самыми разными рубриками, в том числе и на первой странице под рубрикой: «Книга недели». Обычно речь идет о какой-то абсолютно новой книге, но вот в номере от 4–10 сентября читателям представили осовремененный, то есть неротапринтный, вариант издания 1913 года, которое называется так: «Книга русской скорби. Памятник русским патриотам, погибшим в войне с внутренним врагом».

Ну да, была издана к 300-летию Дома Романовых такая книга, которую, действительно, бесплатно раздавали «нижним чинам». Нынешнее издание, без указания тиража, было подготовлено сотрудниками Института русской цивилизации. Казалось бы, что тут особенного в этом факте? Да ничего особенного и не было бы, если бы не первая полоса и достаточно большой текст, который, с одной стороны, выглядит как панегирик этим «борцам с врагом унутренним», а с другой – как некое Кредо самой редакции. Текст поставлен без подписи, а по канонам журналистики считается, что в таком случае речь идет о позиции всего редакционного коллектива газеты. И это обстоятельство порождало некоторые вопросы. Ну, например, такой: в одном из своих интервью главный редактор «ЛГ» писатель Юрий Поляков сказал, что в редакции работают журналисты разных политических взглядов. А если это действительно так, то как же они все могут согласиться с таким, например, заявлением: «Книга, честно говоря, тяжеленная. И вовсе не из-за 1136 страниц большого формата. Утешиться тут нечем. Опора Российской империи, порода честных охранителей государства – они погибли, предотвращая революцию. Они проиграли. Хотя тогда, после 1905-го, отдавая жизнь за царя, они вроде бы остановили загадочную и опасную стихию. И – кто знает? – может быть, так бы и остались в истории погибшими победителями, если бы не Первая мировая, она же Вторая Отечественная».

Это, конечно, безымянный автор (а статьи пишутся все-таки кем-то одним, другие же журналисты могут только несколько подправить) сильно выразился, назвав филеров, провокаторов, жандармских заплечных дел мастеров, любителей «перекрестных» допросов – бац по левой, хлоп по правой, «породой честных охранителей государства».

Кстати говоря, насчет «отдавания жизни за царя». В американском фильме «Троя» Ахиллес очень точно сказал: «Нельзя отдавать жизнь за глупых царей!» Неужели в редакции «ЛГ» считают, что расстрел мирной манифестации рабочих 9 января 1905 года в Санкт-Петербурге, совершенный по приказу Николая II, был умным деянием царя? Неужели они действительно думают, что свои жизни агенты охранки действительно отдавали только за царя, а не за свои собственные привилегии, за право красиво жить за счет народа?

Случилось так, что 8 сентября на Московской международной книжной выставке-ярмарке авторы и сотрудники «ЛГ» провели с читателями встречу. К ее началу я опоздал, но когда вошел в зал, то как раз застал момент, когда на вопрос одного из читателей последовало разъяснение, что коллектив редакции придерживается консервативной позиции. В президиуме сидело человек шесть или семь «авторов и сотрудников» газеты. Я лично узнал только двух, заместителя главного редактора поэта Марину Кудимову и журналиста отдела «Политики, экономики» Владимира Сухомлинова. Конечно, свой вопрос насчет авторства статьи о «Книге русской скорби» я задал и получил соответствующий ответ: «Это скоординированная позиция коллектива редакции». «И в том числе Юрия Михайловича Полякова?» – задал я уточняющий вопрос. «Да, и его тоже!» Конечно, какая-либо полемика в этом случае была просто неуместна, да и бесполезна. Поэтому осталось только раскланяться и уйти, не пожелав дальнейших успехов, что я и сделал. Но, признаться, уходил несколько расстроенным. Все-таки я давний читатель и почитатель этой газеты. С 1 января 1963 года я получал ее по подписке. В лихие 90-е прошлого столетия и первые нулевые годы столетия нынешнего газета, попавшая в руки отчаянных демократов, буквально загибалась, находилась на грани закрытия. Воспрянула только после прихода на должность главного редактора Ю.М. Полякова. Но если она полностью скатится на позицию консерватизма, то есть фактически охранительства, она опять впадет в маразм.

 

Валентин Алексеевич СИМОНИН

 

Комментарий «ЭФГ»: Мы в целом согласны с Валентином Алексеевичем в его оценках. Хотелось бы только добавить вот что. В России, начиная с переворота дочери Петра, Елизаветы Петровны, в 1741 году, когда были свергнуты царь-младенец Иоанн VI (впоследствии зверски убитый) и его мать, правительница Анна Леопольдовна, с исторической мегалегитимностью власти вообще дела обстоят не очень хорошо. И далее, еще задолго до Февраля 1917-го, переворот следовал за переворотом.

В 1763 году уже не очень легитимного (в свете вышеизложенного) Петра III Фёдоровича (по мнению тогдашней русской элиты, ненормального пруссофила) убили всесильные братья Орловы, один из которых был фаворитом императрицы Екатерины II.

В 1801 году заговорщики с ведома и при возможном участии цесаревича Александра убили его отца, императора Павла I, который хоть и отличался многими странностями, но всё же не был чужд и некоторым гуманным и передовым для того времени идеям.

Накопленная нелегитимность   и преступность  власти неизбежно и объективно, независимо от чьей-либо воли, должна была породить и порождала  пропорциональные и  столь же нелегитимные способы борьбы с ней. Поэтому вопрос о том, почему в России к концу правления нелегитимной с определенного исторического момента и преступной династии Романовых появились желающие очистить державу, в том числе от накопившейся на вершинах власти скверны престольных муже-, брато- и отцеубийств, – вопрос отнюдь не такой простой, каким он представляется журналистскому коллективу «Литературной газеты».