Главная       Дисклуб     Наверх  

 

Процитированный мною упрек принадлежит уважаемому мною поэту, писателю, журналисту Александру Боброву, который он высказал на страницах «Литературной газеты» в заметке под заголовком «О литературе забыли». Как известно, на вкус и цвет – товарищей нет! Для кого-то, как в известной сказке, нечто черненькое в кувшине белеется, а для кого-то – беленькое чернеется. В отличие от моего восприятия, А. Бобров апологетику Путина в сообщениях прессы не заметил, его претензии к СМИ и ТВ такого рода: «Вместо того чтобы, оттолкнувшись от выступления Путина, повести разговор о кричащих провалах в духовном состоянии общества, проплешинах на выжженном культурном поле, авторы репортажей и программ стали хвататься за побочные проблемки, за вопросы не по существу… но только не о литературе!» И с этими словами «литератора с почти полувековым стажем», по его собственному признанию, вполне можно согласиться. То есть признать, что эти претензии обоснованны.

Да, прав. Но вот со следующим абзацем я согласиться никак не могу. «Первый и другие каналы начали репортаж о встрече Владимира Путина с книжным сообществом вопросом-каламбуром. Сергей Шаргунов задал вопрос с использованием рифмы: когда освободят фигуранта «болотного дела» –  студента, который «бросил что-то вроде лимона в ряды ОМОНа? На что Путин тоже ответил в рифму: «Ваш товарищ музе служит, а с головой не дружит», а потом долго объяснял, что в полицейских «не надо кидаться ни тяжелыми, ни легкими предметами». Сильное начало, а главное – прямо по теме – о литературе». И заканчивает А. Бобров этот абзац поистине убойным выводом: «Тот телезритель, который ничего не слышал о литературной встрече в РУДН, вообще не мог понять, зачем и по какому поводу собрались». Вернее говоря, этот вывод был бы действительно «убойным», если бы соответствовал  действительности. Воля ваша, Александр Александрович! Увы и ах, но не соответствует. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно «погулять» по Интернету и почитать комментарии, которых масса, причем большинство касается именно этого самого «инцидента с писателем Шаргуновым».

Перед тем как перейти к нему, считаю необходимым отметить, что большинство выступлений и вопросов на встрече касались именно литературы, книгоиздательства, существования книжных магазинов. Но русские, а затем и советские писатели никогда не избегали темы политической, экономической и социальной жизни страны. Удивительно не то, что Шаргунов задал вопрос на политическую тему, а то, что сделал это только он один. И это, в сущности, делает ему честь. Его вопрос касался судьбы фигурантов «болотного дела»: Леонида Развозжаева, Ярослава Белоусова, Сергея Кривова, а также и другого узника – Даниила Константинова, у которого «абсолютное алиби, даже прошел «детектор лжи», но вот типа, как он рассказывает, пытались вербануть в так называемый центр. Отказался, сидит. Блогосфера возмущается, ломаются копья, но полное молчание государства и ощущение, что замуруют и закатают».

Да, в вопросе С. Шаргунова прозвучал «неустановленный желтый предмет типа лимона, брошенного в цепочку ОМОНа», что вызвало такое раздражение А. Боброва. Некоторые интернет-агентства поспешили охарактеризовать выступление Шергунова как «вопрос в лоб!», но на самом деле он допустил, на мой взгляд, две ошибки. Во-первых, он явно не решился сказать то, что уже давно витает в воздухе и уже было озвучено: в широких кругах общественности крепнет уверенность, что сами события на Болотной площади были спровоцированы полицией. Во-вторых, упомянув этот пресловутый «неустановленный желтый предмет», он дал возможность Путину прочесть душещипательную лекцию о том, что нельзя бросать в полицию никакими предметами. Ну кто бы в этом сомневался?! Зато за ширмой общих слов В. Путин ловко обошел тему некоего центра, который пытался завербовать Даниила Константинова, если верить словам последнего, а теперь преследует. То есть напрямую не ответил, но косвенно все-таки эту тему затронул.

Начну с цитаты из ответа Путина, весьма интересной: «И вот о чем бы я хотел вам сказать. Мы все должны научиться жить по закону и понимать, что если кому-то будет позволено нарушать этот закон, срывать погоны с полиции, бить в лицо, еще что-то, мы можем столкнуться с такими же проблемами, с которыми столкнулись в 1917 году. Кто-нибудь этого хочет? А чтобы этого не допустить, все должны знать, что есть предел, красная черта, через которую нельзя переходить. Никто не хватает, у нас нет правила: хватай и не пущай за суждения, за мысли, высказанные вслух, в ходе уличных мероприятий, которые тоже разрешены законом. Но есть пределы, через которые нельзя переступать. Есть красная черта – вот о чем речь. Государство не должно быть жестоким. Но государство должно следить за тем, чтобы все соблюдали определенные правила. Вот о чем речь. Далеко не все благородные цели можно достигать любыми средствами».

С последней фразой, я так думаю, могут согласиться абсолютно все. Интересна и предыдущая фраза – «государство должно следить за тем, чтобы все соблюдали определенные правила». Формально она звучит правильно, но по жизни у меня лично возникает вопрос: «А полиция все ли «определенные правила» соблюдает? Путин чуть выше заявил, что «никто не хватает, у нас нет правила: хватай и не пущай за суждения, за мысли, высказанные вслух, в ходе уличных мероприятий, которые тоже разрешены законом». А вот тут я вынужден сказать, что это отнюдь не реальность, а благие пожелания господина президента, которые не очень-то выполняются.

Как журналист, я сам был свидетелем, как на одном из митингов КПРФ у памятника Карлу Марксу некие молодчики скрутили молодого москвича Юрия Червенчука после его выступления перед собравшимися и отвезли в суд. Откуда его через некоторое время отпустили, поскольку задержавшие никаких сопроводительных документов не оставили. Чего вязали-то? Письмо с этим вопросом редакция газеты «Правда» отправила в МВД, в ответе на него   редакции разъяснили, что «митинг был разрешенным»! Не слабо, не правда ли? И ни слова о том, кто допустил этот «огрех» и какое последовало для него наказание! И таких случаев было достаточно много.

Абсолютно согласен, что «все должны знать, что есть предел, красная черта, через которую переходить нельзя». Но не только протестующие на улицах люди, но и полиция, и в первую очередь власти. Путин не хочет повторения в нашей стране событий 1917 года. Может быть, это кому-то покажется странным, но я бы тоже не хотел. Но вот пути к воплощению этой мечты, как мне кажется, я и Путин видим по-разному и разные. Я думаю, что главное не в том, что надо укреплять полицию и усиливать политику полицейщины. Это всё было накануне 1917 года. С «врагом унутренним» боролись каторгой и ссылкой, расстрелами и повешениями, засылкой провокаторов, некоторые из них были по-своему гениальны, например Евно Азеф и Роман Вацлавович Малиновский, но не спасли они ни царский, ни буржуазный режимы. Чем сильнее вы будете затягивать гайки «президентского правления», тем оглушительней может быть «срыв резьбы».

Отдельно хотелось бы отметить еще один аспект из ответов президента на вопросы. Вроде бы уже вполне эрудированный человек, а поди-ка. Повторил известную глупость про уравниловку, которая, дескать, существовала в Советском Союзе. Однажды я по этому поводу сказал журналисту «Труда» Р.Н. Урманцеву: «Это как же так нас с вами уравняли, если в то время, как я получал 80 рублей, вы уже имели 250? Я жил в комнате в коммунальной квартире, а вы – в отдельной квартире на Профсоюзной улице. Я ездил на общественном транспорте, а вы – на собственной машине. Я отдыхал на турбазе, а вы – на собственной даче/ Что же это за уравниловка такая интересная?» И вот эту абсолютно бредовую сказочку тиражирует президент «обновленной России». «Мы не можем создать уравниловку советского времени, когда все получали 120 рублей, начиная от инженера и кончая преподавателем, и все счастливы были. Нет, не счастливы. В конечном итоге и страна-то развалилась».

Начиная осенью 1961 года работу на московском заводе «Фрезер» учеником слесаря, я получал, если мне не изменяет память, 35 рублей. Через три месяца мне был присвоен первый разряд, и получать я стал уже 64 рубля. Перед уходом на факультет журналистики МГУ в 1970 году я был уже слесарем четвертого разряда, и мой заработок поднялся уже до 180 рублей. После окончания учебы поступил на работу редактором на Иновещание с окладом в 150 рублей, плюс гонорар – от 50 рублей и выше. А вы говорите, всем по 120. И считаете, что «все не были счастливы». Да, были какие-то люди, которые не ощущали себя счастливыми, поскольку социальный строй не давал им возможности богатеть за счет эксплуатации народа и принадлежащих ему природных ресурсов. Думаю, что в советские годы счастливых людей было гораздо больше, чем сегодня «в обновленной России». Конечно, я вполне рад, что в прошлом году президент Путин и премьер Медведев заработали по 5,8 миллиона рублей, да только вот радоваться за них, таких успешных, мешает горечь мысли о том, что подавляющее большинство россиян в прошлом году еле-еле сводили концы с концами, что бедность и нищета в нынешней России ведут вполне успешное наступление на население страны.

Что же касается Советского Союза, то он не развалился, а был целенаправленно развален. И теперь левопатриотические силы братских народов борются за его восстановление. Уверен, что победа будет за ними, потому что их борьба – это борьба самих народов за свое выживание и за право на счастливую жизнь на своей земле.

 

Валентин Алексеевич СИМОНИН