Главная       Дисклуб     Наверх  

 

Помнить заветы предков

 

Одну из заповедей о роли искусства в жизни народа А.С. Пушкин выразил весьма четко в двух строчках: «И долго буду тем любезен я народу,//Что чувства добрые я лирой пробуждал…». В наше время про эту заповедь некоторые деятели культуры, журналисты забыли, а некоторые, по всей видимости, и не знали. Они стали использовать «лиру» (в более широком понимании – «искусство») в качестве этакого «лома», против которого, как они считают, «нет приема» в идеологической борьбе с оппонентами. Не так давно еще говаривали, что Советский Союз, дескать, был по балету «впереди планеты всей», а сегодня уже и сам балет используется для того, чтобы посильнее унизить Советский Союз. Это обстоятельство показал состоявшийся на Новой сцене Большого театра демонстрационный цикл авангардных балетных спектаклей «Квартира» шведского хореографа Матса Эка и «Весна священная» Игоря Стравинского в танцевальной редакции балетмейстера из Екатеринбурга Татьяны Багановой.

Вот что о пьесе «Квартира» говорилось в рекламе: «В этом балете практически нет сюжета и истории. Он состоит из последовательных сцен, в которых показана повседневная жизнь простого человека на его собственной территории – в квартире. На сцене каждая комната выражена всего одним предметом: кресло, плита, дверь, биде. Свойственные хореографии Матса Эка черты – стиль модерн, особая выразительность и доля юмора. Сам Эк говорит, что любой своей работе он придает некий оттенок комизма. В «Квартире» зритель наблюдает множество движений: прыжков, приседаний, взмахов руками. Несмотря на это, постановка кажется достаточно «заземленной», артисты совершают очень много движений непосредственно на полу.

Балет не похож на типичный, он не подчинен строгим канонам этого вида искусства. Но в нем явно ощущается легкость и невесомость, а также острый психологизм. Своими действиями танцоры передают такие чувства, как непонимание, одиночество, вражда. Балет имел большой успех на ведущих мировых сценах».

Конечно, было бы лучше увидеть этот и другой спектакли собственными глазами, но билеты в нынешний Большой, как, впрочем, и в МХТ имени Чехова, уж очень дорогие. Они не по карману многим, признаюсь, что и мне тоже. Мне, так же как и большинству москвичей, остается довольствоваться тем, что покажут по «ящику», например по каналу «Культура», или читать рецензии в газетах. В данном случае весьма интересную рецензию на оба балетных спектакля опубликовала газета «Коммерсант». Она считается «респектабельным буржуазным изданием», в котором публикуются серьезные, глубокие по анализу и где-то даже объективные статьи. Может быть, оно и так, однако не скажу, что статья Екатерины Истоминой об этих спектаклях стопудово объективна. Но повод к полемике дает, тем более что она не столько о мастерстве хореографов и танцоров, сколько о неких косвенных или даже прямых ассоциациях с недавним временем, которые возникли у автора и которые можно оспорить.

Статья называется «Предметы с человеческим лицом», и в первом же абзаце, который оформлен в виде вреза, автор дает обещание объяснить то, «что навеки (!) сплотило две постановки», и выполняет его в конце: «Столь разные «Квартира» и «Весна священная» в объединении оказываются вдруг близкими: и не только по тому, что танец здесь адресуется бездушным предметам, крутится вокруг них. Их объединяет и что-то не утихающее советское – будь то народное восстание или страсти в изношенной коммунальной квартире». Я специально процитировал концовку статьи, чтобы сразу сказать: ««Коммерсант», может быть, и солидная газета, но вот то, что написала ее автор Е. Истомина, наполовину высосано из пальца, а наполовину является абсолютно некритическим отражением бредовых выдумок отечественного балетмейстера. Подкреплю свое утверждение примерами, почерпнутыми из статьи.

Но для начала напомню: мировая премьера балета «Квартира» шведского хореографа Матса Эка состоялась в Парижской национальной опере 27 мая 2000 года, а в Большом театре 13 лет спустя. В нем в танцевальной форме обыгрывается повседневная жизнь человека в своей квартире. В какой-то степени речь идет о жизни человека вообще, безотносительно к его географическому местонахождению, а в какой-то и более определенно, то есть в высокоразвитой стране, которая предоставляет жильцам повышенную комфортность. Е. Истомина сначала признает тот факт, что «Квартира» – «вне сомнений, это мимический балет исключительно западноевропейского производства и качества». Но тут же делает ловкий вольт (поворот. Прим. ред.) и начинает доказывать читателям, что «комические и драматические герои «Квартиры» – это в определенной степени и наши русские «маленькие люди», их можно сравнить с персонажами из рассказов М. Зощенко, пьес А. Вампилова и даже сценариев В. Шукшина».

Ну, наверное, можно, везде живут люди со своими слабостями, страстями и так далее, но какие подтверждения этому утверждению приводит автор? А вот какие! «На сцене (в глубине сидят невозмутимые музыканты шведской группы Flashquartet) возникает почти классический советский реквизит: унитаз, продавленное кресло, дымящаяся плита, непокрашенная дверь или же бодрый отряд пылесосов». Собственно говоря, это уже вполне достаточный набор «предмэтов» для того, чтобы продолжать рассуждение, но автор решила его продублировать. «Впрочем, если кто-то вдруг почувствует эффектное желание сравнить унитаз из «Квартиры» с унитазом-манифестом от «самого Марселя Душана», то эту революционную фантазию следует немедленно подавить. Скорее уж этот фарфоровый объект «Квартиры» будет родом из необъятной коммуналки где-нибудь на 8-й линии Васильевского острова. Унитаз – русская, родная русскому сердцу вещь, как и продавленное кресло, ржавая плита, облезлая дверь».

Надо сказать, что Екатерина подает большие надежды, это ж надо такие дифирамбы пропеть, и кому – унитазу! Впрочем, эта ее «песнь песней» абсолютно неадекватна. Разумеется, не у всех, даже и на Западе, стоят в квартирах эти самые «унитазы-манифесты от самого Марселя Дюшана». Но уверяю Катю Истомину в том, что в ванной комнате гостиницы «Сенориал» в Мадриде, в которой мне довелось прожить несколько дней в октябре 1996 года, стоял почти такой же унитаз, как и в моей московской коммунальной квартире. А вот биде, которое обыгрывается в спектакле «Квартира», не было ни там, ни там. «Продавленные кресла, ржавые плиты, облезлые двери» – они есть везде, не только в России. В центре Брюсселя есть район, о котором даже в туристическом путеводителе говорится как о «традиционно неухоженном». Мне довелось жить и в бараке, и в коммунальной квартире и поэтому могу засвидетельствовать: было достаточно много рукастых мужчин, которые любую вещь домашнего обихода могли отремонтировать так, что ее и от новой трудно отличить. И делали эту работу как для себя, так и за небольшую плату для соседей.

Теперь несколько слов о балете «Весна священная» Игоря Стравинского. Его премьера состоялась 29 мая 1913 года в театре Елисейских полей в Париже. Либретто основано на русских народных сказках и сказаниях. Балетмейстер из Екатеринбурга Татьяна Баганова и художники-оформители, так сказать, переформатировали спектакль под некую «современность». «О некоей тоталитарной истории коммунального восстания (в конце статьи Е. Истомина называет его «народным восстанием»В.С.) напоминает и выезжающий циклопический колосник: раскрашенное мужское лицо в круглых очках, и этот лик трактуется по-разному: сам композитор Игорь Стравинский, второй прокурор СССР Андрей Януарьевич Вышинский или просто бюрократ, заточивший эту толпу в каменный мешок, лишивший ее воды, – в любом случае колосник раздирается протестующими на части, и от рокового портрета остается деревянный остов». Так описывает этот балет Е. Истомина. Ее впечатления еще раз подтверждают существование некоего «тренда» нашей нынешней творческой элиты: брать классику, ломать ее так, как заблагорассудится. А уж креативные рецензенты, вроде Е. Истоминой, обязательно придадут этим «изыскам» социальный смысл, если необходимо, то и антисоветский. Присутствует ли он в самих балетах, это уже не важно. Главное не то, как балет выглядит, а то, как о нем рассказать публике. Думается, что по этому пути и пошла Е. Истомина.

На этом месте можно было бы поставить точку, но надо сказать еще об одном «действе». 5 марта упомянутый мною телеканал «Культура» продемонстрировал фильм грузинских кинематографистов «Кахи Кавсадзе. А есть ли там театр?!» Напомню информацию из телепрограммы: «Кахи Кавсадзе – один из самых популярных и любимых актеров не только в Грузии, но и за ее пределами. Он много снимался у лучших советских режиссеров, но поистине всесоюзную известность ему принесла роль Абдуллы в легендарной ленте Владимира Мотыля «Белое солнце пустыни». Признаться, я не понял, к какой, собственно, дате был приурочен этот показ, ведь родился артист 5 июня 1935 года. Но было интересно посмотреть, что он «расскажет о своей жизни, о семье, на долю которой выпали суровые испытания и история которой неразрывно связана с историей страны, называвшейся раньше СССР. Рассказ Кахи Кавсадзе полон горечи и юмора, гротеска и трагизма, а он в нем и певец, и танцор, и комик, и трагик...».

Фильм шел под рубрикой «Познавательное», произведен в 2011 году, режиссер – Нана Джанелидзе. Из этих трех определений истиной является только фамилия режиссера, два других – под сильным сомнением. Во-первых, фильм не просто «познавательный» – он представляет собой откровенную пропагандистскую продукцию. А во-вторых, скорее всего, был «накручен» где-то в начале 1992 года, поскольку в нем абсолютно не упоминаются события в Грузии последующих лет:  приход к власти и гибель президента Звиада Гамсахурдии, президентство Эдуарда Шеварднадзе и трагические для грузинского народа годы правления Саакашвили. Да, действительно, Кахи Кавсадзе рассказал трагическую историю своего отца, Давида Кавсадзе, которого родные и знакомые называли Таташкой. В сущности, Кахи его мало видел и почти не знал, поскольку в годы Великой Отечественной войны он попал в плен к немцам и там организовал из других пленных грузин хор, который, естественно, пел для немецких солдат и офицеров грузинские песни. После окончания войны вернулся в Советский Союз, был арестован и скончался в лагере. Да, горечь этой потери артист выразил вполне ярко, но, смотря на его игру, я почему-то вспомнил другого грузина, который, попав в плен, не пел немцам песен, а искал смерти и нашел ее. Этот грузин – Яков Джугашвили.

Почему я считаю фильм пропагандистским? Да потому, что в нем известный актер ведет рассказ о себе, своих переживаниях, своих убеждениях и фактически одобряет выход Грузии из Советского Союза. Кахи утверждает, что идея «национального» возникла в те дни, когда советские солдаты вытеснили митингующих грузинских граждан с площади перед ЦК Компартии Грузии 9 апреля 1989 года. Тут, я думаю, он несколько лукавит. Мне вспоминается фильм «Тифлис – Париж и обратно», вышедший на экраны в 1981 году. Он в этом фильме играл. Так вот главной мыслью этого фильма была мысль национальная: не важно, кто ты, сапожник, крестьянин или князь, ты – грузин, и этим всё сказано. Все грузины должны быть заодно. А вот мне тогда вспомнилась другая картина студии «Грузия-фильм» – «Мачеха Саманишвили», снятая в 1977 году по одноименной повести Давида Клдиашвили. Мне повезло побывать на ее премьере 2 апреля 1979 года в Москве. Так вот там не затушевывались классовые различия в дореволюционном грузинском обществе: князь был настоящим грузинским князем, презиравшим простых крестьян, готовым поставить под угрозу свою жизнь, только бы не переправляться через реку на одном плоту с ними.

В конце фильма о Кахи Кавсадзе есть два эпизода. В первом из них он топчется на столе, покрытом красной скатертью, представляющей карту Советского Союза. А во втором, которым кончается фильм, срывает эту скатерть и вместе с лежащими на ней бумагами с гневом и презрением бросает на пол. Создателям фильма, режиссеру Нане Джанелидзе и самому Кахи Кавсадзе и в голову не приходит, что вместе с Советским Союзом на пол была сброшена и Советская Грузия, если быть точным – Грузинская Советская Социалистическая Республика. Хорошо ли это?

На этот вопрос отвечать не мне, об этом пусть думают грузины. Я же уверен в одном: русский народ в своей истории совершил много подвигов. Одним из них стало совершенное Великой Русью объединение свободных социалистических республик. Совершив этот подвиг однажды, русские люди повторят его и еще раз. К этому, как говорил товарищ Сухов, нас призывает революционный долг и, добавлю от себя, наши доблестные предки!

 

Валентин СИМОНИН