Главная       Дисклуб     Наверх  

 

Я Пастернака читал и скажу…

В пятницу 23 ноября исполнилось 55 лет со дня выхода в свет романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго». Это событие телеканал «Россия К» ознаменовал премьерным показом документального фильма «Преступление Бориса Пастернака». В анонсе фильма говорилось, что «это почти детективная история о том, как был написан и опубликован на Западе роман "Доктор Живаго", которую поведают свидетели этого "преступления", те, кто знал и любил Бориса Пастернака: внучка Елена Леонидовна Пастернак; внук Петр Евгеньевич Пастернак; подруга Бориса Леонидовича, Люся Попова; дочь Ольги Ивинской – Ирина Емельянова. В роли Пастернака в фильме выступил артист Олег Меньшиков, сыгравший «доктора Живаго» в одноименном российском фильме».

Надо сказать, что в целом телезрителей не обманули, или почти не обманули. История публикации романа была наполнена детективными моментами, правда, при этом авторы фильма некоторые существенные детали «этого дела» не заметили или сознательно проигнорировали.

Кроме того, в тексте были явные несостыковочки. Вот одна из них. Прозвучало сообщение о том, что рукописи романа, который Пастернак писал с 1946 года в течение 10 лет, были им разосланы в редакции журналов "Новый мир", "Знамя", "Литературная Москва" и в Госиздат. А чуть позже последовало утверждение, что, дескать, «проработку» автора в Союзе писателей за то, «что с точки зрения советской морали, написав роман, Пастернак совершил преступление перед социалистической Родиной», осуществляли не читая романа. Явная глупость. Если посылал в разные журналы, так наверняка читали. Этот факт подтвердил в письме главному редактору «Литературной газеты» Юрию Полякову известный писатель Владимир Бушин. Он свидетельствует, что фразочка «я Пастернака не читал, но скажу…» не совсем верна, «очень многие из тех, кто высказывался о «Живаго», кто потом в СП принимал участие в его обсуждении, роман читали… Во-первых, читали работники журналов, куда автор обращался с романом, – «Знамя» и «Новый мир», где (в «НМ») автору дали подробнейший отзыв о романе такие сведущие в литературе совсем неглупые люди, как Федин, Симонов, Лавренев и другие».     

Да, журналы отказались печатать роман. Но именно в этот момент, странное совпадение, в Италии некий «молодой коммунист» Джанджакомо Фельтринелли открывает свое издательство. Он одержим идеей распространения социалистических теорий в массы, хочет издавать книги и ищет новые имена. И почему-то его особенно интересуют писатели из СССР, и почему-то не стихи, а именно роман «Доктор Живаго» Бориса Пастернака, хотя он известен в странах Западной Европы прежде всего как поэт. К Пастернаку для переговоров об издании рукописи в Италии в качестве представителя Фельтринелли прибывает журналист Серджо Д’Анджело, которому поэт и передает копию рукописи якобы для ознакомления. В анонсе фильма отмечается, что «акт передачи стал началом гибели Пастернака. Вручая рукопись, Пастернак пророчески произнес: «Я приглашаю Вас посмотреть на мою казнь…»

Да как же так, ребята? Какая же может быть связь между «просмотром рукописи» и «казнью» ее автора? Конечно, никакой. Да никакой предварительный «просмотр» и не предусматривался. Более того, как в самых настоящих детективах, автор рукописи, и об этом говорится в фильме, договорился с издателем через журналиста о том, что если он ему напишет какую-либо просьбу на русском языке, то ее можно игнорировать, а реагировать можно только на написанную на французском языке. И после Борис Леонидович, великолепный конспиратор, послал несколько телеграмм с просьбами отозвать роман из печати, но все они были написаны на… русском языке.

И роман таки вышел. И вот тут самое время вернуться к упомянутому письму писателя Владимира Бушина главному редактору «Литературной газеты» писателю Юрию Полякову. Вернее говоря, речь идет об ответе Полякова на замечание В. Бушина о том, что в телепередаче «Постскриптум» Юрий Михайлович не все сказал о романе «Доктор Живаго» и его авторе. Ответ был кратким, цитирую: «почти все, о чем Вы пишете, я сказал «на камеру», даже об активном участии американских спецслужб а «операции «Доктор Живаго». Но телевизионщики пустили в эфир то, что позволил формат передачи». Объяснение очень корректное, но, тем не менее, понятное. И творцы передачи «Постскриптум», и авторы документального фильма «Преступление Бориса Пастернака», так сказать, «обошли», то есть умолчали или даже скрыли, давно известный факт, к сожалению, далеко не всем, поскольку он открылся лишь во времена «обновления России», что к публикации романа в Италии и присуждении ему Нобелевской премии в Стокгольме приложило руку ЦРУ США, волевыми усилиями и, по некоторым предположениям, материальными вложениями в эту «операцию».

Кстати говоря, авторы фильма не скрыли отрицательное отношение Федина и некоторых других писателей к роману, как к произведению слабому. В письме Ю. Полякову В. Бушин цитирует слова самого Пастернака, зафиксированные Чуковским в его дневнике: «Роман получился скучным, банальным, но надо заканчивать». В фильме же звучит другое. Борис Леонидович устами Олега Меньшикова заявляет (цитата из письма или дневника): «Единственный повод, по которому мне не в чем раскаиваться в жизни, – это роман. Я написал то, что думаю. И по сей день остаюсь при этих мыслях. Уверяю вас, я бы его скрыл, если бы он был написан слабее. Он оказался сильнее моих мечтаний».

Ну, что тут сказать? Можно, конечно, предположить, что имеет место некий самогипноз, который мешает автору адекватно оценить свой роман. В то же время нельзя не отметить одно обстоятельство: Борис Леонидович продемонстрировал в романе определенную твердость некоторых своих взглядов и даже убеждений, в частности отрицательного отношения к марксизму, Великой Октябрьской социалистической революции. Роман ждет серьезного анализа литературоведов. Вместе с тем внимательный читатель может заметить это отрицательное отношение и сам. Я же хочу обратить внимание на одно обстоятельство. Роман как бы перекликается со стихотворением Бориса Пастернака «Русская революция», написанное им в 1918 году. Оно есть в Интернете, поэтому у меня нет необходимости перепечатывать его полностью, можно ограничиться только отдельными четверостишиями.

Как было хорошо дышать тобою в марте
И слышать на дворе, со снегом и хвоей
На солнце, поутру, вне лиц, имен и партий
Ломающее лед дыхание твое!

...Смеркалось тут... Меж тем, свинец к вагонным дверцам
(Сиял апрельский день) – вдали, в чужих краях
Навешивался вспех ганноверцем, ландверцем.
Дышал локомотив. День пел, пчелой роясь.

А здесь стояла тишь, как в сердце катакомбы.
Был слышен бой сердец. И в этой тишине
Почудилось: вдали курьерский несся, пломбы
Тряслись, и взвод курков мерещился стране.

…Теперь ты – бунт. Теперь ты – топки полыханье.
И чад в котельной, где на головы котлов
Пред взрывом плещет ад Балтийскою лоханью
Людскую кровь, мозги и пьяный флотский блёв.

Знакомые мотивы, не правда ли? Тут вам и пломбированный вагон, и пьяная матросня. То есть представлены составные части «джентльменского набора» российского мещанина, попавшего в водоворот революционных событий и болтающегося в нем, как щепка в проруби. Кстати говоря, сам герой романа, Юрий Живаго, именно такой щепкой и выглядит в романе. Но насколько этот типаж соответствовал тем бурным событиям? Интересную оценку роману, и это прозвучало в документальном фильме, дала поэтесса Анна Ахматова: «Я не узнаю в нем людей, которые жили в то время».

После чтения романа появляется этакое сочувствие к Пастернаку: в сущности, он прожил жизнь внутренним эмигрантом, то есть в некотором раздвоении личности. И это раздвоение он так и не смог преодолеть. Примечательно, что очень удачно высказался по поводу терзаний таких людей, как Б. Пастернак, их отношения к Великому Октябрю известный философ Николай Бердяев в книге «Самопознание (опыт философской автобиографии)». «Мне глубоко антипатична точка зрения слишком многих эмигрантов, согласно которой большевистская революция сделана какими-то злодейскими силами, сами же они неизменно пребывают в правде и свете. Ответственны за революцию все, и более всего ответственны реакционные силы старого режима». Борис Пастернак так не считал и, видимо, умер с обидой на советскую власть, которая, возможно, лишила его многих мещанских радостей. Но и тогда, в 1957 году, и сегодня это не повод для народных переживаний.

Журналистка «Российской газеты» Сусанна Альперина в заметке о фильме написала, что уже после смерти Пастернака, в 1960 году, «Хрущёв все-таки прочитал «Доктора Живаго» и не нашел там ничего антисоветского». Это не совсем верно. Хрущёв действительно роман прочел, антисоветчину увидел, но посчитал, что роман очень слабый и поэтому его вполне можно было бы напечатать, чтобы не доводить дело до скандала. Надо полагать, что Никита Сергеевич в этом случае ошибался. На тему революции, Гражданской войны и любви А.Н. Толстым был написан хороший роман «Хождение по мукам», но он не заинтересовал Нобелевский комитет. И понятно почему: его героями были представители интеллигенции, которые, пройдя через горнило жесточайших испытаний, признали Советскую власть. В условиях «холодной войны» правящим кругам США, европейской реакции пригодился именно «Доктор Живаго» Б. Пастернака. Ну как же, известный поэт выражает отрицательное отношение к коммунизму! Да они бы спасибо сказали, если бы этот роман был опубликован в СССР за государственные средства. Эффект его использования в идеологической войне был бы такой же, да зато они бы сэкономили свои силы и средства. А с какой стати советской власти надо было бы делать им такой подарок? Вот ведь и сегодня россиянам его втюхивают как «гениальное произведение», а тогда и вовсе как «революционное».

Один английский автор на полном серьезе утверждал, что дом и могила Пастернака в Переделкине стали притягательным магнитом для всех «недовольных коммунизмом» советских людей. Но фильм опровергает этот миф. В доме живут мирные обыватели, которые «после долгих споров сумели поделить между собой полученные 98 тысяч долларов премии», предназначавшейся отцу, мужу, милому другу двух семейств. Вот и славненько...

 

Валентин Алексеевич СИМОНИН